Рутка Ласкер – польская Анна Франк
В НАЧАЛЕ 2006 ГОДА ВО МНОГИХ ПЕЧАТНЫХ ИЗДАНИЯХ И НА НОВОСТНЫХ САЙТАХ ПОЧТИ НА ВСЕХ ОСНОВНЫХ ЯЗЫКАХ МИРА, НАЧИНАЯ ОТ ПОЛЬСКОГО И ИВРИТА И КОНЧАЯ ИСПАНСКИМ, АНГЛИЙСКИМ, РУССКИМ И ГРЕЧЕСКИМ, ПОЯВИЛОСЬ СООБЩЕНИЕ ОБ УДИВИТЕЛЬНОЙ НАХОДКЕ – ДНЕВНИКЕ 14-ЛЕТНЕЙ РУТКИ ЛАСКЕР, ЕВРЕЙКИ ИЗ НЕБОЛЬШОГО ПОЛЬСКОГО ГОРОДА БЕНДЗИН, ПОГИБШЕЙ В ОГНЕ ХОЛОКОСТА.
Я ПОЛАГАЮ, ЧТО ЧИТАТЕЛИ «МЗ» ХОРОШО ЗНАКОМЫ С ДНЕВНИКОМ АННЫ ФРАНК И КНИГОЙ ЕЕ СВОДНОЙ СЕСТРЫ ЕВЫ ШЛОСС. СЕГОДНЯ Я С ПОМОЩЬЮ ИЗРАИЛЬТЯНКИ ЗАХАВЫ ШЕРЗ (ЛАСКЕР), СВОДНОЙ СЕСТРЫ РУТКИ ЛАСКЕР, ПОЗНАКОМЛЮ ВАС С ИСТОРИЕЙ ЖИЗНИ И ГИБЕЛИ РУТКИ. ДЛЯ ЭТОГО Я ПРОВЕДУ С ЗАХАВОЙ РЕАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ, А С РУТКОЙ ЛАСКЕР И СПАСИТЕЛЬНИЦЕЙ ДНЕВНИКА ПАНИ СТАНИСЛАВОЙ САПИНСКИ - ВИРТУАЛЬНЫЕ ИНТЕРВЬЮ, СОСТАВЛЕННЫЕ ИЗ ИХ ВОСПОМИНАНИЙ И ДНЕВНИКОВЫХ ЗАПИСЕЙ.(Эти интервью с пани Сапински и Руткой сделаны по английским текстам. Для меня главным в переводе на русский язык было сохранение смысла и выразительности текста при максимальном приближении к оригиналам).
Рутка Ласкер. Такой она была...Речь идет о небольшом дневнике – о шестидесяти рукописных страницах, в которых описаны всего четыре месяца из жизни еврейской девочки Рутки Ласкер. Это были 4 месяца в Польше, оккупированной фашистской Германией, 4 месяца между жизнью в гетто и смертью в Освенциме.
Но прежде чем перейти к интервью, хочу познакомить вас с городом, в котором развивались события, описанные в дневнике Рутки.
Краткая справка о БендзинеБЕ́НДЗИН, город в Силезском воеводстве (Польша). Первыми евреями-поселенцами (в XIII веке) были купцы, бежавшие из Испании и Франции; за ними последовали евреи, гонимые из Германии. Во время революции 1905 г. Бендзин стал центром еврейского и польского социалистического движения. После Первой мировой войны многие евреи Бендзина работали в горнодобывающей и металлургической промышленности. В 1939 году еврейская община насчитывала чуть более 25 000 человек (почти 50% населения Бендзина). 4 сентября 1939 г. Бендзин был захвачен немецкой армией. Пять дней спустя, 9 сентября 1939 г., гитлеровцы при поддержке местных немцев и поляков сожгли синагогу почти с 200 молящимися в ней евреями.
Немцы широко использовали еврейский труд на шахтах и заводах: в 1942 г. более 50 тыс. евреев Силезии работало на предприятиях немецкой промышленности. Их положение было несколько лучше, чем в других районах Польши: евреи-рабочие были необходимы для нормального функционирования этих преприятий. Но, несмотря на это, в мае-августе 1942 г. тысячи евреев Бендзина были высланы в Освенцим. Гетто появились здесь позже, чем в других районах Польши: оно было создано в январе 1943 . В гетто действовала организация Сопротивления, которая была связана с еврейским подпольем Варшавы. 1 августа 1943 г. началась ликвидация гетто Бендзина, а 3 августа в нем вспыхнуло восстание, во время которого погибла известная еврейская партизанка Фрумка Плотницкая.
После Второй мировой войны сведения о евреях в Бендзине отсутствуют.
Из виртуального интервью со Станиславой СапинскиВ январе 1943 вся семья Рутки – мать, отец и брат - были переселены в гетто, а точнее – в наш дом, который нацисты конфисковали, потому что он входил в черту, отведенную под гетто. Я посещала этот дом (тогда гетто было еще открытым) для проверки его состояния. Во время моих визитов я познакомилась с Руткой, и мы – 14-летняя еврейка и 20-летняя полячка-христианка - крепко подружились. Вспоминаю, что Рутка хорошо ориентировалась в положении на фронтах и, похоже, знала, что представляет собой «окончательное решение еврейского вопроса».
Станислава СапинскиПонимая, что может погибнуть, Рутка поделилась со мной тайной: рассказала о существовании дневника и попросила помочь его сохранить. И мы решили спрятать его в подполье дома, в котором она проживала. После войны наша семья вернулась в свой дом, я нашла дневник и оставила себе. Пока, наконец, в 2006 году по настоянию моего племянника я не решилась его передать журналисту Адаму Шидловскому, имеющему тесные связи с Еврейским культурным Центром в Заглембе. С этого момента началось быстрое продвижение дневника Рутки...
Жить и не забыватьНа мои вопросы отвечает живущая в Израиле сводная сестра Рутки Ласкер, доктор философии Захава Шерз из научно-исследовательского института имени Вейцмана (Реховот).
- Захава, расскажите, пожалуйста, как вы «встретились» с Руткой?
- Как ребенок польских евреев, которым удалось выжить, несмотря на жестокости Второй мировой войны, я была хорошо осведомлена о Холокосте. Но вот однажды, когда мне было 14 лет, я случайно наткнулась на красный фотоальбом, который хранился в доме родителей. В этом альбоме были собраны фотографии семьи моего отца, Якова Ласкера, все члены которой погибли в огне Холокоста. Всё, что я раньше знала об этой семье, относилось к довоенному периоду: мой отец, его четыре брата и четыре сестры принадлежали к обеспеченной и всеми уважаемой еврейской семье.
Среди фотографий была одна, которая привлекла мое внимание: на ней была
Рутка и Йохимизображена девочка, обнимающая маленького мальчика. На вид ей было около восьми лет. С тяжелым сердцем я обратилась к моему отцу с вопросом: «Кто эти дети и кто эта девочка, так напоминающая меня?». И тогда впервые мой отец рассказал мне о Рутке и о Йохиме, детях его первой жены Двойры Хемпель. Все они погибли в Освенциме.
- Это правда, что вы выбрали для своей дочери имя Рут задолго до того, как вы узнали о существование дневника Рутки?
- От отца я узнала, что когда Рутка погибла, ей было 14 лет, ровно столько было и мне когда я обнаружила ее фотографию. Это известие очень взволновало меня и как-то по-особому повлияло на мою жизнь. С тех пор Рутка стала мне настолько близка, что мы с мужем решили в память о ней назвать нашу дочь Рут. Я была единственным ребенком, а теперь я узнала, что у меня была старшая сестра. Пустота внезапно оказалась заполнена, я сразу полюбила Рутку.
- Когда вы прочли ее дневник?
- Моя жизнь круто изменилась в 2006 году, когда весь мир и я, в том числе, узнали, что Рутка во время войны вела дневник, который недавно был опубликован. На его страницах я впервые встретилась с ней: очень талантливой и привлекательной девушкой, которая, сознавая, что она может не выжить, хотела запечатлеть события тех дней, в надежде, что будущие читатели ознакомятся с ее жизнью и поймут ее смерть.
Когда дневник был издан сначала в Польше, а затем и в Израиле, его появление было оценено как новое слово в освещении еврейской жизни в годы Холокоста.
Рутка с семьей; «Дневник» Рутки издан на английском языке, а Рутка делала записи по-польски (странички рукописи - на нижнем фото)
- Пресса сразу назвала Рутку польской Анной Франк. Насколько схожи, по вашему мнению, дневники Рутки и Анны?
- Несмотря на то, что дневник Рутки намного короче дневника Анны, описание событий Руткой, так же, как проза Анны, переносит читателя в самую гущу жизни еврейских подростков на территориях, оккупированных нацистами. Это мир, в котором жизненное пространство подростков (да и евреев в целом) все время сокращается до тех пор, пока оно не сводится к конечной остановке – Освенциму.
- Что еще вы хотели бы сказать о дневнике Рутки?
- Он был написан в 1943 году в так называемом «открытом» еврейском гетто. Аккуратный почерк рукописи гармонично сочетается с сочным выразительным языком, что позволило Рутке зафиксировать с удивительной точностью 4 месяца из полной тревог жизни еврейской общины Бендзина. Рутка описывает ту трудную и сложную ситуацию, в которой она оказалась – гонения и преследования, ограничения и запреты со стороны гитлеровцев, а также будни взрослеющей девочки: размышления о жизни, мечты о мальчике-друге и список прочитанных книг.
- Как польские тинейджеры относятся к дневнику Рутки?
- Недавно в одной из городских школ Бедзина я встречалась с восьмиклассниками, которые изучали дневник Рутки с последующей разработкой проекта «По стопам Рутки Ласкер». Я слушала, как школьники цитировали целые абзацы из дневника моей сестры и с любовью и состраданием объясняли свой выбор. Более того, они сказали мне, что они чувствуют свою близость к Рутке и что язык дневника и поведение самой Рутки очень похожи на язык и поведение современных девочек-тинейджеров. Я никогда не забуду этот визит, который еще раз доказал, как много могут значить ее слова для нового поколения поляков.
Захава Шерз (Ласкер)- Что, по вашему мнению, надо сделать, чтобы не повторилась трагедия Второй Мировой войны?
- Мы должны чтить память всех погибших от расовых или политических преследований. И чтить их ежедневно, а не только в Дни памяти жертв Холокоста. Мы не должны бояться их чтить и вспоминать и, что еще более важно, мы обязаны рассказывать нашим детям о нашем прошлом. В связи с этим я приветствую предложение президента Франции Николя Саркози учредить национальную образовательную программу «Холокост». Он абсолютно прав, что игнорирование Катастрофы европейского еврейства может быть причиной повторения этого омерзительного и ужасного явления – независимо от того, базируется оно на антисемитизме или на любой другой ненависти к людям. Все страны должны последовать примеру Франции и найти новые пути не только чтить и не забывать свое прошлое, но и учить людей толерантности.
- Какое влияние на молодое поколение, а также на взрослое население, могут оказать дневники жертв Холокоста?
- В наше время, когда, к сожалению, геноцид в ряде стран мира остается жестокой реальностью, дневники Рутки Ласкер, Анны Франк и других остаются постоянным напоминанием о святости каждой жизни и о тех, кто погиб в результате массовых преступлений.
- Какое послание человечеству несет дневник вашей сестры Рутки?
- Я уверена, что если бы моя сестра была жива и смогла обратиться к нам сегодня, она вдохновила бы нас ни на минуту не забывать о горьких плодах расового и политического фанатизма и сделать всё возможное, чтобы наши дети хорошо запомнили этот урок. И я позволю себе еще раз повторить, что в этом смысле Рутка по-прежнему будет жить, чтобы вновь и вновь рассказывать нам поучительную историю своей жизни на трогательных страницах своего дневника.
Жестокие будни геттоИз воображаемого интервью с Руткой Ласкер
(по материалам ее дневника) - Рутка, расскажи, пожалуйста, как вам живется.
- Во-первых, я не могу представить, что уже 1943 год – значит, прошло четыре года, как начался этот ад. Дни, похожие один на другой, просто летят. И каждый из них - такой же морозный и такой же ужасно тоскливый. (Это - первая запись в дневнике, сделанная 19 января 1943 года. Запомните, пожалуйста, эту дату - С.Р.). Во-вторых, вспоминаю 12 августа 1942 года, стадион еврейского спортклуба «Хакоах». Мы (отец, мама, брат и Рутка - С.Р.) поднялись рано и уже в 5:30 утра направились на стадион. Тысячи человек шли в том же направлении. В шесть тридцать мы были на месте. Почти до 9 все были относительно спокойны. В это время я увидела, что за забором расположились солдаты с пулеметами, направленными в нашу сторону – на случай, если кто-нибудь попытается уйти. Было очень жарко. Люди страдали от жажды, но вокруг не было и капли воды. Кто-то падал в обмороке, дети кричали. Одним словом - Судный день.
В 3 часа дня началась селекция: одних отправляли домой, других - на работу, третьих ожидала депортация, иными словами – смерть.
Нашу семью вызвали в 4 часа. Маму, папу и братика отправили домой, а меня направили на работу (и не отпустили домой - С.Р.). Я просто остолбенела: это направление было даже хуже, чем депортация (так показалось Рутке в тот день - С.Р.).
Между тем селекция продолжалась. Самое странное, что мы не плакали, ну совсем не плакали! Мне трудно описать словами, что творилось на стадионе. Вдруг пошел дождь. Дети лежали на мокрой траве, полицейские били людей и даже стреляли в них.
Чуть не забыла добавить: я видела, как солдат оторвал от матери младенца (всего несколько месяцев) и ударом об электрический столб размозжил ему голову. Мозги ребенка растеклись по дереву. И мать сошла с ума.
- А как ты спаслась ?
- Я просидела до часу ночи, а затем выскочила через окно и убежала. Мое сердце так колотилось, что казалось вот-вот выскочит. Когда я оказалась на улице, то столкнулась с кем-то в форме, я почувствовала, что больше не выдержу. Голова пошла кругом. Я была уверена, что он меня изобьет, но он, очевидно, был пьян и поэтому не увидел моей желтой звезды и отпустил. Скоро я была дома. (Так Рутке удалось соединиться с семьей - С.Р.)
- Слушай, это же так страшно, а ты еще выходишь на улицу?
- Да, надо быть очень смелым, чтобы выходить из дома. Но что- то сломалось во мне. Когда я прохожу мимо немцев, во мне все сжимается. То ли от страха, то ли от ненависти. Я бы хотела их всех пытать, бить, душить...решительно и энергично
- Послушай, Рутка, и ты не просила помощи у Бога?
- Я записала в дневнике:
«О мой Бог! Послушай, Рутка, ты что, совсем сошла с ума? Ты обращалась к Богу так, будто он существует. Если бы Бог был, он бы не допустил, чтобы живого человека кидали в топку, головы младенцев разбивали прикладами или их запихивали в мешок и умерщвляли в газовых камерах. На моих глазах старого человека избили до потери сознания только за то, что он неправильно перешел улицу. Это звучит как страшная сказка. Тот, кто это не видел, никогда этому не поверит! Но это не моя выдумка, это все - правда!» (Какие провидческие слова в эпоху, когда как грибы после дождя плодятся отрицатели Холокоста - С.Р.)
- Как в это тяжелое время строятся твои отношения с родителями?
- Ничего особенного. Все как обычно, кроме того, что мама часто расстраивается и кричит на меня из-за брата, Этот маленький интриган очень сладок и в тоже время иногда бывает просто невыносим. Вообще отношения с мамой становятся все более сложными. Недавно она меня видела в компании друзей (Юмек, Метек и Мика) и всё пыталась добиться от меня «отчета» об этой встрече. Она никак не может понять, что мне очень трудно открыться ей. Даже с подругой я не могу быть до конца открытой. Но все равно я еще сильнее люблю своих родителей, хотя иногда они бывают весьма придирчивы, и это очень обидно.
- Как ты проводишь время со своими друзьями?
- Вчера, например, ко мне пришла Мика. И мы отправились погулять. Она мне нравится. Отношения с Мулеком опять осложнились - ему кажется, что за ним следят. Я с ним об этом поговорю... Я также должна уладить отношения с Янеком. Я скажу ему, что если он хочет быть моим другом, он должен быть вовремя, иначе ...adios! Посмотрю-ка я на выражение его лица.
Кто-то сказал, что я постригла волосы, чтобы понравиться Янеку и что для этого я даже надела шелковые чулки. Это сплошная ложь. Можно подумать, что он меня интересует.
(Обычный разговор подростков, необычен он только тем, что идет война и что все эти подростки – узники гетто - С.Р.)
- А как ты оцениваешь своих друзей? Вспомни, как ты писала об одном мальчике.
- Да, я писала, что он противный, что он один из тех, кто может убить тебя в белых перчатках. Что для него важны выглаженные брюки и красивые ножки девочек. Во всяком случае, он точно не коммунист. (Эта запись Рутки звучит так: раз он не коммунист, значит - плохой! Рутка еще раз упоминает о коммунистах в положительном смысле, говоря о том, что она скоро начнет работать, она пишет: «Я хочу научиться работать. Это не совместимо - быть коммунистом и не работать!». Трудно сказать что-либо о каких-то особых связях Рутки с коммунистами: упомянутое выше - единственные записи в дневнике, касающиеся коммунистов - С.Р.)
- Кстати, как ты относишься к Янеку?
- Думаю, что я очень ему нравлюсь, но это для меня не имеет никакого значения. Как-то раз я спросила его, приятно ли целоваться. Он засмеялся и сказал, что ему это тоже интересно ... но я не позволю ему меня целовать. Я боюсь, что это расстроит что-то прекрасное, чистое.
- Что же было дальше?
- Немного спустя Янек проговорился – он хотел бы меня поцеловать. Я ответила: «Может быть» и продолжила разговор. И еще я добавила: «Я бы, возможно, позволила себя поцеловать только тому, кого бы полюбила, а он мне безразличен».
- Рутка, но это не совсем так. Вот ты пишешь, что давно не видела Янека и признаешься, что соскучилась по нему. Значит, он всё же тебе нравится?
- Очень трудно в себе разобраться. Я пытаюсь себя убедить, что не влюблена в Янека, а в то же время я скучаю по нему, а иногда даже страдаю, если давно не вижу его и не слышу его голос. И сожалею, что бываю с ним так холодна.
- Ты даже написала об этом стихи... О Янеке... О первом поцелуе...
- Я делаю вид, что он мне безразличен, а в действительности мне трудно без него. И еще я решила позволить Янеку поцеловать меня. В конце концов, кто-то будет первым, кто поцелует меня, так пусть это будет Янек, он действительно мне нравится.
Что было вчера, то ушло,
Что было вчера.
Я осталась одна вечером на поле
Мои тревоги внезапно исчезли.
Когда это было? Вчера?
Его губы поцеловали меня,
Поцеловали меня.
- Конечно, он тебе нравится, это же ему ты в дневнике объяснилась в любви (К сожалению, он, похоже, об этом так и не узнал - С.Р.)
«Да, Янек, я влюбилась в тебя, но я сделала одну непростительную ошибку - я влюбилась в тебя, когда ты ушел. Я верю, ты тоже любишь меня, но ты очень горд, чтобы вернуться. Это случилось в гостях у Юмека: ты сказал, что идешь ко мне, а Юмек вдруг заявил: «Не спеши, Рутка сказала, что она не очень довольна твоими визитами!». Ты побелел и был очень насуплен весь вечер. Янек, маленький глупышка, ты обязательно придешь ко мне. Р.»
Рутка – о себе, о книгах и любви - А что ты можешь сказать о себе? Кстати, ты недавно была у фотографа. Ты осталась довольна снимком?
- Обычно на фотографиях я получаюсь не очень хорошо. В жизни я очень даже красивая, привлекательная: высокая, со стройными ногами и очень тонкой талией. У меня длинная ладонь, большие черные глаза, густые брови и длинные ресницы, даже очень длинные. Черные, подстриженные коротко волосы, маленький курносый нос, красивое очертание губ и белоснежные зубы. Вот я и описала свой портрет.
Для его полноты я опишу еще мои духовные качества. Говорят, что я умная, образованная. Но бываю иногда взбалмошная.
- И в чем выражается твоя взабалмошность?
- Я, наверное, эксцентрична и, бывает, веду себя вызывающе – мне нравится говорить людям в глаза то, что я думаю о них, хотя это не рекомендуется делать публично. Иногда, когда я в плохом настроении, я открываю свой рот, чтобы кого-то ужалить, но я так поступаю редко, поскольку физические раны заживают быстро, а моральные продолжают долго кровоточить.
- А книжки ты любишь читать? Если да, то что ты сейчас читаешь?
- Я читаю прекрасную книжку «Юлиан Вероотступник» и еще Анджея Струга «Могила неизвестного солдата». Эти книги отражают мои мысли..... Я хочу полностью погрузиться в хорошие философские книги, одна из которых полностью совпадает с моим настроением - это «Голем» Густава Майринка. [И вообще] ....Мне нравится думать о жизни после смерти и о других непостижимостях.
- Что-то еще о себе хочешь сказать?
- Но это уже совсем по секрету: мне кажется, что во мне просыпается женщина. Вчера, когда я принимала душ и струи воды били по моему телу, мне захотелось, чтобы чьи-то руки касались меня... я не знаю, что это было. Я до этого никогда не испытывала таких ощущений.
- Рутка, почему ты сегодня такая грустная?
- Петля вокруг гетто становится все туже и туже. В следующем месяце мы будем в настоящем, окруженном стеной гетто. Летом будет невыносимо сидеть в этой серой замкнутой клетке. Я настолько переполнена жестокостями войны, что даже самые плохие вести не трогают меня. Мне просто не верится, что придет день, и я смогу выйти из дома без желтой звезды. И что эта война кончится... Если это случится, я сойду с ума от радости. Но, может быть, так и будет – окончится война и не надо будет носить желтые звезды?
- Тебе потому так грустно, что ты что-то предчувствуешь?
- Да, у меня такое чувство, что я пишу в последний раз. В городе проходят акции, и мне запрещено выходить из дому. Недавно каратели были в Чарнове (город неподалеку) и их вот-вот ожидают у нас: весь город затаил дыхание в предчувствии самого страшного. И хотя немцы на Восточном фронте отступают и это может быть свидетельством близкого конца войны, я очень боюсь, что с нами, евреями, покончат раньше. Это ужасно, это ад. Я пытаюсь удрать от этих мыслей, но они, как назойливые мухи, преследуют меня. Если бы я могла сказать: «Всё. Всё кончено» - и сразу умереть. Но несмотря на все жестокости и зверства, я хочу жить и встретить следующий день...
- Рутка, ты плачешь?
- Я спрашиваю себя: что случилось, Рутка? Ты не можешь с собой справиться? Это плохо. Ты должна собраться и перестать мочить слезами подушку. Почему ты плачешь? Точно, не из-за Янека. Тогда из-за чего? Наверное, из-за свободы! Я устала от этих серых домов и постоянного страха на лице у всех.
Надежда умирает последней- Я понимаю, что ты, как и все евреи Бендзина, живешь в тени смерти, в постоянном ожидании депортации в Освенцим. И всё же скажи: на что ты надеешься? На какое чудо? Куда уносят тебя твои фантазии?
- Я мечтаю оставить все позади и убежать прочь от всех и от Янека, Юмека, Метека, и даже от моего дома и от всей этой прогнившей серости. Расправить крылья и полететь высоко в дальнюю даль, лишь слышать ветер, бьющий мне в лицо, и ощущать его. Улететь туда, где нет гетто и нет этой страшной работы.
Последняя запись в дневнике24 апреля 1943 года Рутка сделала в своем дневнике последнюю запись:
«Город пуст. Почти все живут в Каменке (пригород Бендзина, в котором организовано огражденное стеной гетто - С.Р.). По всей вероятности, на этой неделе переедем и мы. Целый день я хожу по комнате, мне нечего делать».
По приказу Гиммлера до полной ликвидации гетто оставались считаные недели – 1 августа 1943 года гетто в Бендзине перестало существовать! Почти 400 членов еврейской боевой организации сопротивления погибли в отчаянном сражении с нацистами. Все остальные, кто остался жив, за исключением 200 человек, были депортированы в Освенцим. Оставленным приказали убрать тела погибших, очистить гетто, а затем расправились и с ними...
* * *
... ЭТУ ДЕВОЧКУ ЖУРНАЛИСТЫ СРАЗУ ЖЕ НАРЕКЛИ ПОЛЬСКОЙ АННОЙ ФРАНК. ПОДОБНОЕ СРАВНЕНИЕ НЕ УДИВИТЕЛЬНО. СХОДСТВО СУДЕБ РУТКИ ЛАСКЕР И АННЫ ФРАНК ПРОСТО ПОРАЗИТЕЛЬНО: ОБЕИМ БЫЛО ПО 14 ЛЕТ, ОБЕ ПОГИБЛИ В ОСВЕНЦИМЕ, КАЖДАЯ - ВМЕСТЕ СО СВОИМ БРАТОМ И МАТЕРЬЮ; У ОБЕИХ В ЖИВЫХ ОСТАЛИСЬ ОТЦЫ, У ОБЕИХ СЕГОДНЯ ЖИВЫ ИХ ПОСМЕРТНЫЕ СВОДНЫЕ СЕСТРЫ. И, НАКОНЕЦ, ГЛАВНОЕ СХОДСТВО - ОБЕ ОСТАВИЛИ СВОИ ДНЕВНИКИ, УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПО СОДЕРЖАНИЮ, ПО ТРЕЗВОСТИ ОЦЕНКИ ЖИЗНИ В ГЕТТО И ПО ФИЛОСОФСКИМ РАССУЖДЕНИЯМ О ЖИЗНИ И СМЕРТИ. ДНЕВНИКИ, ПРЕДСТАВЛЯЮЩИЕ СОБОЙ СВОЕОБРАЗНЫЕ ПОСЛАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ. ПОДОБНЫЕ ДНЕВНИКИ ВЕЛИ И МНОГИЕ ДРУГИЕ ПОДРОСТКИ, И ИХ ЗАПИСИ ТОЖЕ ИЗДАНЫ, И ЯВЛЯЮТСЯ НЕОТДЕЛИМОЙ ЧАСТЬЮ САМОЙ ПРАВДИВОЙ ЛЕТОПИСИ ХОЛОКОСТА. НО ДНЕВНИКИ АННЫ ФРАНК И РУТКИ ЛАСКЕР, Я УВЕРЕН, ЗАНИМАЮТ В ЭТОЙ ЛЕТОПИСИ ОСОБОЕ МЕСТОАвтор:
Сэм Ружанский, Рочестер
Источник:
http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=1071
