12.11.2014

Его с детства называли Артистом, а он не хотел взрослеть. Он снимал кино для детей — взрослое, умное, веселое, смешное. И только последний его фильм словно предостерегал их, словно просил быть осторожнее, когда он уйдет. Сегодня Ролану Антоновичу Быкову исполнилось бы 85 лет.

Рождение Артиста

 

Его родители были странной парой. На долю отца, Семена Геронимовича Гордановского, выпало четыре войны. В Первую мировую он попал в плен к австрийцам, бежал из неволи и после этого решил полностью сменить имя — стал Антоном Михайловичем Быковым. Потом, в гражданскую, служил под командованием самого Буденного, дослужился до комиссара. Большевистский запал не помешал ему полюбить Эллу Матусовну Ситняковскую, изысканную девушку из интеллигентной еврейской семьи (позже она тоже взяла себе другие имя и отчество — Ольга Матвеевна). Молодая жена комиссара прекрасно разбиралась в искусстве, писала стихи и мечтала стать актрисой. Но брак отважного комиссара и мечтательной Эллы долго не продержался, вскоре после рождения Ролана они расстались. Отец обзавелся новой семьей, а сыновей — Ролана и его старшего брата Геронима — воспитывала мать. Возможно, останься отец в семье, мальчики пошли бы по его стопам и Ролана Антоновича ждала бы военная карьера. А так уже в десять лет будущий знаменитый режиссер оказывается в театральной студии «Родник» Дома пионеров. И сразу зарабатывает прозвище Артист: его умение перевоплощаться очаровывает приятелей. В той же студии занимаются Игорь Кваша и Александр Митта. Все они увлечены театром и, естественно, после окончания школы мечтают попасть в знаменитые актерские вузы.

 

Но ни в Школу-студию МХАТ, ни в ГИТИС Быкова не взяли: члены отборочной комиссии решили, что юноша с откровенно еврейским профилем, да еще и неприлично маленького роста не может быть советским артистом. А вот в знаменитой «Щуке» Ролан приглянулся преподавателям. И после окончания училища, подобно многим другим его выпускникам, оказался на подмостках московского ТЮЗа. Молодой артист с наслаждением играл все, что ему предлагали, обожал детские спектакли и сказки. В ТЮЗе он прослужил семь лет, о которых позже вспоминал с благодарностью. Но крошечная зарплата вынудила Быкова искать другой заработок. А в это время в Студенческом театре МГУ кипит жизнь. Здесь ставят спектакли лучшие молодые режиссеры по пьесам, о которых в репертуарном театре мечтать не приходится. Товарищи по «Щуке» зовут Роланчика — так называли его друзья — в свою компанию. И уже в 1957 году он возглавляет театр Московского университета и играет в спектакле «Такая любовь», который надолго станет визитной карточкой Быкова-актера.

 

Восхождение в кино

 

На съемочной площадке Быков впервые оказался, когда еще работал в ТЮЗе. Ему предложили роль в фильме Владимира Басова «Школа мужества». Играл он простого парнишку с открытым лицом и незамысловатой верой в светлое будущее. Вроде бы ничем не примечательного, но тут же запомнившегося зрителям. Однако до настоящей славы было еще далеко.

 

В 1959 году Алексей Баталов позвал его на роль Значительного лица в экранизации повести Гоголя «Шинель». Быков блистательно прошел пробы и попросил: «Можно я попробуюсь на Акакия Акакиевича?» Баталов согласился и, едва увидев перевоплотившегося Быкова, тут же утвердил его на главную роль. Работа обернулась для артиста серьезным испытанием. Съемки проходили зимой, сырой и грязной ленинградской зимой с пронизывающим ветром. Артист серьезно простудился, температурил. Когда снимали сцену ограбления, погода стояла отвратительная, Быков кашлял и говорил полушепотом. Но план срывать было нельзя. «Я просто не представлял себе, как попрошу его снять шубу и шапку перед съемкой, — вспоминал позже Алексей Баталов. — Ведь сниматься он должен в жалком вицмундирчике Акакия Акакиевича. Закрутилась камера. Начался первый дубль. И тогда мне показалось, что все то, что несколько секунд назад на репетиции мешало Быкову, создавая ему десятки нечеловеческих трудностей: и мокрый заиндевевший камень стены, и ветер, и опилки, и скользкие плиты на полу галереи, и холод, мгновенно проникающий через тонкую ткань мундирчика, — все это вдруг стало помогать ему. Точно змея, меняя шкуру, он освобождался от себя, ощущая и воспринимая теперь окружающее нервами своего героя. Быков скинул шапку, шинель и с закрытыми глазами начал медленно подниматься. Мгновенно намокшие волосы прилипли к лицу. Несколько секунд он стоял с закрытыми глазами, словно отдыхая, и казалось, его совсем не тревожит эта секущая лицо мокрая метель… Потом он открыл глаза, и они не мигали, не щурились, они были полны горя и слез… Он ощупал себя дрожащими руками. Страшная мысль о пропаже шинели явственно отразилась в его широко открытых глазах, он как-то весь встрепенулся и закричал… Закричал так, что стоявшие за аппаратом люди переглянулись… от страха. Потом, хватаясь за стенки, он долго бежал по длинному коридору, спотыкался, снова бежал и все кричал, кричал… Невозможно было поверить, что это тот самый человек, который только что с трудом открывал глаза, поминутно кашлял и говорил простуженным голосом. Актер победил в Быкове все, что по-человечески казалось непобедимым».

 

«Шинель» приняли неоднозначно, но именно после этой картины о Быкове всерьез заговорили критики, его стали узнавать, его фамилию стали выискивать в списке актеров театральных постановок. К Быкову пришла слава. Но Ролан Антонович не собирался довольствоваться актерскими успехами. Он пробует себя в режиссуре.

 

Режиссерский дебют в кино состоялся в 1962 году, когда он выпустил на экраны детскую историю «Семь нянек». Именно дети стали его главными зрителями, именно для них хотелось ему работать, с ними разговаривать, им рассказывать свои удивительные истории. «Я как-то органично пришел к своему зрителю, — рассказывал Ролан Антонович. — Я быстро понял: с детьми можно всерьез разговаривать, не нужно уж особенно развлекать». Быков как никто другой понимал детей. Он прочитал миллион книг по детской психологии, много размышлял о феноменологии детства. И сам словно не хотел взрослеть, не хотел терять с детством связь — ведь именно в нем он искал вдохновение, искренность, ответы на самые непростые вопросы. «Детство — это человеческий кристалл, — говорил режиссер. — Это не возраст, это система мироздания. И оно же — источник нашей духовности. В детстве человек открыт вечным вопросам, таким как любовь, дружба, смысл жизни, тайна смерти, нравственные идеалы. Детство содержит в себе, может быть, главную тайну жизни».