Jump to content
Форум - Замок
Sign in to follow this  
Алесь

Сказал по русски - выругался на иностранном)))

Recommended Posts

В этом плане хорошо язык иврит. Сказал на иврите - выругался по-русски:)))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Аха...типа - нахераим(ноздри))))

 

ТОже тащи сюда)))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Аха...типа - нахераим)))

 

ТОже тащи сюда)))

Ой, тут столько можно притащить:). Самое первое, с чем столкнулись в ульпане, это сказать мужчине на иврите "Я беспокоюсь". Никто не мог выговорить, заливались смехом, потому что на иврите это звучит "ани (я) мудак" (мудаг на самом деле, но буква "г" в русском акценте проговаривается, как "к")

 

А фразу "Ибадти чек дохуй бе Хермон" наверное придумали специально:)

 

Вполне себе литературное выражение "Лех (иди) к ебене мат"

Сейчас некогда, а то вспомнила бы ещё чего-нибудь

Share this post


Link to post
Share on other sites

Алесь, отличная тема!! ))

 

))) сижу хохочу)) как в том анекдоте:

-Плиз, гив ми уан тикет ту Даблин

-Куда, блин?

-ТУДА, блин!!!!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ой, тут столько можно притащить:). Самое первое, с чем столкнулись в ульпане, это сказать мужчине на иврите "Я беспокоюсь". Никто не мог выговорить, заливались смехом, потому что на иврите это звучит "ани (я) мудак" (мудаг на самом деле, но буква "г" в русском акценте проговаривается, как "к")

 

А фразу "Ибадти чек дохуй бе Хермон" наверное придумали специально:)

 

Вполне себе литературное выражение "Лех (иди) к ебене мат"

Сейчас некогда, а то вспомнила бы ещё чего-нибудь

))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))

))))))))))))))

 

..........."я требую продолжения банкета!")))))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я думаю,что лучше Дины Рубиной не скажешь. Поэтому вот:

отрывок из ее рассказа

 

Дина Рубина

 

"Я НЕ ЛЮБОВНИК МАКАРОН",

или кое-что из иврита

 

Предотъездный ажиотаж в Москве вокруг многочисленых курсов по изучению иврита.

 

Не помню — кто из моих приятелей обронил после первого занятия: "Как вообще сознание русскоязычного человека может воспринять язык, на котором неприлично звучащее слово "ялда" означает — "девочка"?

 

И вот — приезд, Иерусалим, обязательный "ульпан" — курсы иврита...

 

Что там "ялда", доложу я вам (которая, кстати, через каких-нибудь два-три урока бегло и просто произносится всеми как "елда")! Что там невинная "ялда", повторяю, если наш преподаватель — неулыбчивая религиозная женщина в парике, в глухом, под подбородок, платье с длинным рукавом (в июле), каждые три минуты бодро повторяет непристойное слово "схуёт", от которого напрягается и переглядывается вся группа.

 

Вдруг Хана прервала свою речь, по-видимому заподозрив, что мы не все понимаем.

 

— Как будет по-русски "схуёт"? — спросила она на иврите, оглядывая класс. Повисло секундное молчание и один из учеников, пожилой доктор исторических наук, сказал в тишине мрачно:

 

— Да так и будет...

 

И все расхохотались.

 

Впоследствии выяснилось, что Хана, добрейшей души человек, рассказывая о непростой жизни в этой стране, просто советовала всем нам хорошенько изучить свои права (они же "схуёт") с тем, чтобы во всеоружии вступить в борьбу с пресловутым чудовищем — вездесущей израильской бюрократией.

 

И просто неловко вспомнить, как по приезде в Иерусалим я отказалась от прекрасной съемной квартиры — (редкая удача, наплыв репатриантов, все квартиры нарасхват) — только по одной причине: дом, в котором маклер предлагал нам снять эту квартиру, стоял на улице Писга. Я представила себе, как сообщаю свой адрес московским друзьям, и как, посылая письма, они выводят на конверте: Pisga — strit...

 

Нет-нет, сказала я маклеру, эта квартира мне не подходит.

 

Вид из окна, знаете ли, спальни, не очень, знаете ли, не фонтан...

 

(Между прочим, "писга" означает — "вершина". Я потом жила в поселении, которое называлось "Вершины" — во множественном числе — "Псагот". И ничего. Очень любила это место.)

 

Но в по-настоящему идиотское положение я попала месяца три спустя после приезда.

 

У меня заболел зуб, и приятели порекомендовали хорошего зубного врача, не забыв предупредить меня, что Фирочка (именно так!) — женщина религиозная, в высшей степени деликатная, прекрасно воспитанная и щепетильная до чопорности.

 

Таким образом, мне намекали, чтобы у Фирочки я не давала воли своему языку и своей свободной манере выражаться. Какой там выражаться, отмахнулась я, рта не могу раскрыть, всю ночь по стенкам гуляла.

 

Фирочка и вправду оказалась приятнейшей особой — с круглым улыбчивым лицом, ласковым голосом и убаюкивающей речью.

 

"Откроем ротик... — бормотала она нежно, колдуя над моим зубом, -... сейчас откроем зубик... положим ватку с лекарством... поставим пломбочку... полощите ротик..." и т.д.

 

Я расслабилась. Я, можно сказать, совсем размякла. Ангелы, кроткие ангелы реяли надо мной, и один из них — в белом халате — нежно овевал меня крылами...

 

Наконец я покинула кресло. То, что у зубного врача может быть совсем не больно, само по себе было ошеломляющей новостью. Все еще пребывая в сферах небесных, я достала из сумки чековую книжку, ручку и, почти без усилия придав голосу интонацию кротости, приличествующей этому религиозному дому, спросила:

 

— Сколько я должна вам выписать, Фирочка?

 

Не меняя лучезарного выражения на лице, Фирочка ласково сказала:

 

Можете выписать дохуя...

 

Моя рука над чековой книжкой окаменела. Умолкла музыка небесных сфер. Все смешалось в доме Облонских.

 

Повторяю — я далеко не ханжа. Я, можно сказать, человек циничный, крепкое слово ценю и употребляю, но... В нужном контексте, помилуйте, в соответствующем окружении близких по духу людей и, главное — к месту. Так сказать, ложка к обеду.

 

Не поднимая глаз от бланка чековой книжки, я сказала суховато:

 

— Ну... столько у меня нет. Но если вы назовете определенную сумму, то я выпишу чек.

 

Взглянув на Фирочку, я впервые в своей жизни увидела физическое воплощение литературного штампа "алая краска залила ее лицо". Фирочка стала даже не багровой — фиолетовой. Крупные капли пота выступили на ее высоком опрятном лбу. Я испугалась за ее давление.

 

— Боже мой! Боже мой! — вскрикнула она, всплеснув руками, — Что вы подумали?! Чек "дахуй", это значит, "отсроченный чек", а вы подумали... в моем доме..!!

 

Бедная! Движимая религиозным чувством сострадания неимущей репатриантке, она хотела облегчить мне условия выплаты. Хорошая штука — отсроченный чек. Выписываешь его сию минуту, а деньги со счета в банке сходят через месяц или два.

 

Словом, я оскандалилась.

 

Мои приятели сказали на это — сама виновата, мы тебя предупреждали, что дом приличный, а ты со своими замашками...

 

Что касается отсроченного чека, — тут я уже навсегда держу ухо востро, и меня провести не так просто. И вообще — как услышу незнакомое словосочетание на иврите, в котором явственно слышны знакомые русские слоги или даже слова, стараюсь помалкивать или, по крайней мере, реагировать осторожно. Правда, и тут случались накладки.

 

Однажды в поликлинике, в очереди к врачу со мной разговорился старичок, одинокий репатриант. То, сё,— как всегда, разговоры у эмигрантов, особенно пожилых, особенно одиноких, особенно неимущих, крутятся вокруг темы "где еще что можно получить". Он говорил, я вежливо слушала вполуха. Он рассказывал о благотворительной столовой, в которой бесплатно кормят стариков-репатриантов.

 

Этим же вечером нас пригласили в гости. Семья адвокатов, в Израиле лет уже тридцать, люди респектабельные. За ужином речь шла о колоссальных благотворительных суммах, перечисляемых сюда американскими еврейскими общинами. О том, как эти суммы контролируются и на что идут. Словом, как всегда — о злоупотреблениях израильских чиновников.

 

Тогда я встряла, как обычно со мною бывает, — некстати. Полезла защищать этих чертовых чиновников. А вот, говорю, есть благотворительная столовая.

 

Хозяин дома небрежно так пожал плечами, закуривая.

 

— А, — говорит, — да. Тамхуй.

 

Черт меня потянул за язык.

 

— Что, — спрашиваю сочувственно, — плохо кормят?

 

— Да нет, почему — плохо? Кормят хорошо. Только это не выход из положения.

 

Тогда я и сообразила, что слово "тамхуй", собственно, и означает — "благотворительная столовая". (Обыгрывая непристойность для русского уха звучания некоторых слов в иврите, можно было бы привести немало примеров. Что стоит, например, одно только слово "ибуд" ("потеря")? А, производное от него — "ибадти" — ("я потерял")?

 

Но мне не хотелось бы приводить их здесь только ради легкой усмешки читателя. В любом языке есть слова, воспринимаемые с трудом носителями других языков. Важно то, как влияет на человека чужая языковая среда в совершенно новой реальности.)

 

В совсем уже запредельную ситуацию я попала месяца два спустя после приезда.

 

С моим хорошим приятелем — историком и журналистом Мишей Хейфецем мы ехали в автобусе в Тель-Авив, на писательский семинар. Сидели через проход друг от друга и, надо полагать, громче принятого разговаривали. Впереди нас сидел почтенный господин лет шестидесяти, который время от времени оборачивался и внимательно на нас с Мишей посматривал.

 

В один из таких его оборотов, когда на нас вновь остановился пристальный изучающий взгляд, Миша, улыбнулся и спросил доброжелательно:

 

— Ата (ты) — мудак?

 

Я онемела.

 

Во-первых, это неожиданное, неоправданное, чудовищное хамство по отношению к пожилому человеку так было несвойственно Мише!

 

Во-вторых, непонятна была Мишина доброжелательная улыбка, сопровождающая хамский текст, — она усиливала циничность оскорбления.

 

И, в третьих — откуда израильтянин вообще мог знать это исконно российское словечко из сленговых пластов последних лет? И почему Миша уверен, что тот его знает?!

 

На какую-то долю секунды я почувствовала дурноту нереальности происходящего.

 

И в этот момент, так же доброжелательно улыбнувшись, почтенный господин охотно откликнулся на иврите:

 

— С чего это вдруг я — мудак? Я вовсе не мудак.

 

И отвернувшись, уставился в окно на дивный пейзаж, бегущий вдоль шоссе.

 

— Так вот, — увлеченно продолжал Миша Хейфец, как ни в чем не бывало, снова обращаясь ко мне, — я, значит, иду в Центральный архив...

 

— Миша... — пролепетала я, впервые в жизни ощущая буквально, что значит выражение "поехала крыша", — Миша, за что ты обозвал этого человека?

 

— Кого? — изменившись в лице, спросил Миша. — Как — обозвал?

 

— За что ты обозвал его "мудаком"?

 

Хейфец напрягся и... расхохотался.

 

— "Мудъаг"! — повторял он, хохоча, — "мудъаг" — "обеспокоен"! Я спросил его — не обеспокоен ли он чем-то. Он ответил: с чего это вдруг мне беспокоиться?

 

...

Share this post


Link to post
Share on other sites

ПАПАЙЯ
В странах Центральной Америки и на Кубе слово «папайя» (papayo) равнозначно русскому эвфемизму «пилотка», только испанский вариант значительно грубее. Если хочешь заказать этот фрукт, например, на Кубе, проси fruta bomba.
Страны: Гватемала, Гондурас, Куба, Коста-Рика, Никарагуа, Панама, Сальвадор.

Share this post


Link to post
Share on other sites

КОНВЕРТ

Слово «конверт» образовано от французского глагола couvert — покрывать. Однако для франкоговорящих «конверт» в русском варианте произношения — нецензурное словосочетание, которое переводится как «зеленая вагина» (con vert).

Страны: Франция, Алжир, Бельгия, Канада, бывшие французские колонии.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Sign in to follow this  

×
×
  • Create New...