Перейти к содержимому
Форум - Замок
Настя

Интересные статьи по Родноверию и жизни славян

Recommended Posts

Есть такая теория👇. А что вы думаете по этому поводу?

 

Магические свойства русского мата 

 

Как мы уже знаем, русский мат корнями уходит в глубокую древность и содержит в себе сильную энергетику. 

 

 

Но вот что эти слова имели магическую силу и применялись в ритуалах, знают не многие. Наличие матерных слов в летописях, половицах, частушках и сказках (об этом я тоже напишу), говорит о том, что раньше они не имели столь бранного смысла. Их стала запрещать церковь во времена христианской экспансии, как относящиеся к язычеству и являющимися короткими магическими заклинаниями. Поэтому, они подвергались жестокому искоренению и гонениям. 

По древнему поверию, именно слова, базирующиеся на трех корнях, означающих гениталии и половой акт, могли вызвать родовую силу во время ритуальных обрядов, взывая к Силе Жизни, сокрытой в органах репродукции. Произносить их можно было только в строго определенные дни года, так как они являлись более сильным оружием, чем любой самый острый меч. 

 

В качестве защиты можно было мАтать (материть) нечистую силу, она и отстанет. Так раньше учили бабки в деревнях. 

По одной из версий слово «блядь» раньше был призывом к языческой богине Лада – покровительнице семьи и брака, способной все наладить и привести в порядок. Именно когда надо было это сделать её и призывали. А первая буква в данном слове символизирует божественное начало. То есть произнося его, мы по сути взываем к Божественной Ладе и просим о помощи.

 

Раньше слова, которые мы называем матерными, не имели столь бранного смысла и не являлись скабрезными. И несколько из них есть в словаре Даля. Тут приводились примеры их использования в новгородских грамотах. 

 

Сейчас хочу продолжить тему использования мата в магических обрядах. 

 

 

Все эти слова так или иначе связаны с органами детопроизводства и самим его процессом. И их как раз использовали в ритуалах, призванных увеличить плодородность земель и женщин. 

 

Так фраза «ёб твою мать» в дохристианскую эпоху символизировала зарождение нового и была символом оплодотворения Матери Земли. Это выражение отождествлялось с началом родового цикла, его развитием и продлением рода. 

 

А знаменитый славянский бог плодородия Святовит был представлен в виде почти трехметрового фаллообразного монумента (Збручский идол). Его вытащили в 1848 году из реки Збруч, притока Днестра. Сейчас этот каменный истукан находится в Краковском археологическом музее. 

 

Другим важным применением мата в славянских магических обрядах было наведение порчи на врага вплоть до проклятия всего его рода. Тут тоже немаловажную роль играет связь этих слов с органами воспроизводства. Так в одной из болгарских хроник слово «обматерили» означает именно «прокляли».

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вот что пишут в труде «О русских именах» А.В. Суслова и А.В. Суперанская: «большинство русских людей и после обряда крещения продолжало вплоть до XVII века именовать своих детей по-своему, по обычаю, т.е. по-русски… Сложившийся в XIV веке способ именования, при котором разговорный вариант крестного имени сочетался с мирским прозванием… просуществовал до XVIII века, до петровского времени, когда в деловых бумагах стали требовать написания полного имени, совпадающего по форме с церковным, а древнерусские имена перестали допускать в официальные записи».

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Обычай заклинания жнивы.🌾

 

Рачительные домоводцы из наших поселян находят нужным заклинать жнивы. Это, говорят они, будто нужно для того, чтобы нечистая сила не поселилась на жнивах и не выжила с пажитей скот. Для сего они, раннею зарею, выходят на жнивы с маслом конопляным. Обращаясь на восток, говорят: «Мать сыра-земля! уйми ты всяку гадину нечистую от приворота, оборота и лихого дела». Проговоривши, выливают на землю масло. Потом, обращаясь на запад, говорят:

 

«Мать сыра-земля! поглоти ты нечистую силу в бездны кипучие, в смолу горючую». После сего выливают масло на землю. Обращаясь на юг, говорят: «Мать сыра-земля! утоли ты все ветры полуденные со ненастью, уйми пески сыпучие со метелью». И здесь опять выливается масло. Обращаясь на запад, говорят: «Мать сыра-земля! уйми ты ветры полуночные со тучами, содержи морозы со метелями». Здесь бросают сткляницу на землю. Есть люди, которые уверяют вас, что такое дело необходимо должно исполнять всякое лето. Многие из робости не решаются на такой подвиг, несмотря на свое непреодолимое желание.

 

(с) Сказания русского народа, собранные Иваном Петровичем Сахаровым

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не совсем языческий, но интересный... 

🌞Каравайный обряд.🌞

 

Накануне венчания в селах и деревнях южных губерний Европейской России для свадебного стола выпекали каравай. Это происходило в доме жениха или в доме невесты, а в некоторых деревнях и у жениха, и у невесты. Приготовление теста и сама выпечка каравая представляли собой обряд, суть которого была одинаковой на всей территории его бытования, хотя сами обрядовые действия могли разыгрываться по-разному. Выпечка каравая символизировала рождение новой жизни и, таким образом, была направлена на обеспечение плодовитости молодой брачной пары.

 

Для изготовления каравая приглашали женщин-«каравайниц», счастливых в семейной жизни, имевших здоровых детей, и девушек из богатых, счастливых семей – свах. За процессом наблюдали зрители: родственники невесты, ее крестные родители, подружки, соседи. Иногда помещение, где замешивалось тесто для каравая, украшали колосьями ржи из последнего снопа, сжатого в предшествующую свадьбе осень. Замешивать тесто полагалось днем, обязательно до захода солнца. Сначала каравайницы обращались к Богу и святым угодникам: «Благослови нас, Господи, спаси нас, милостливый Козьмы-Демьян, на Филатушкину свадьбу спечь каравай высокий, веселый!» Потом невеста спрашивала благословения у матери замесить каравай. Мать отвечала: «Бог благословит, а я благословляю!» С такой же просьбой невеста обращалась к отцу, крестным, к старшим родственникам и, в конце концов, к девушкам: «Игрицы и красные девицы, благословите и помогите!» После этого каравайницы приступали к замешиванию теста. Одна каравайница сыпала в квашню с водой муку, другая под мучной струей держала сито, третья замешивала. Квашню ставили в теплое место рядом с печью и ближе к вечеру, когда тесто «подходило», начинали формовать каравай.

 

Формовка каравая могла проходить на девичнике в присутствии жениха с невестой, девушек и родственников со стороны невесты. Тесто укладывали в специальную большую чашу с крестом, которую ставили на лавку, где лежало покрытое скатертью сено. Присутствующим в избе людям под страхом наказания запрещалось дотрагиваться до чаши с тестом. Перед тем как поставить тесто в печь, крестная мать невесты обходила с ним избу, садилась на печь или вместе с крестным отцом обходила три раза печной столб. Каравай отправляли в печь на лопате с прикрепленными по ее краям горящими свечками и, прежде чем оставить каравай в печи, его три раза то задвигали в нее, то выдвигали. Поставив окончательно, ударяли лопатой по матице – потолочной балке. На мифологическом уровне печь осмыслялась как женское чрево, материнское лоно; лопата, которой задвигали тесто в печь, – как мужское начало, а сам каравай – как плод, полученный в результате их слияния.

 

Готовый каравай вытаскивали из печи, ставили на стол и украшали выпеченными из теста, отдельно от каравая, небольшими украшениями, которые представляли собой разные фигурки – солнце, звезды, месяц, цветы, плоды, коровок, лошадок, птичек и др., то есть знаки, считавшиеся у русских олицетворением мира, добра, счастья, довольства, плодородия. Затем каравай, передавая с рук на руки, обносили вокруг печного столба и ставили на стол. Каравай, поставленный на стол, воспринимался как символ достатка,

благополучия, счастливой доли, которая ждет будущих молодоженов.

 

Весь процесс изготовления каравая сопровождался пением каравайных песен, в которых рассказывалось об этапах его создания руками каравайниц.

 

После изготовления каравая в доме жениха его несли к невесте «на показ». В том случае, если хлеб изготавливался и у жениха, и у невесты, происходил обмен караваями.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

❄А знаете ли вы, что на Руси катание с горок имело не только увесилительный, но и традиционный смысл и не только для детей, но и для взрослых? Что это был за смысл? 

❄Считалось, что катающиеся пробуждают землю от зимней спячки.❄ 

❄Верили, что катающиеся скатывают зиму с пригорков, чтобы скорее приходила весна 

 

Думали, что чем больше и веселее скатишься, тем плодороднее лето будет❄ 

❄Катание с ледяных гор – традиционная русская забава. Она не теряет актуальности и по сей день.❄ 

❄ Люди верили, что во время этой, казалось бы, невинной потехи, в человеке и в земле ускорялись жизненные токи. В народной традиции катание людей с гор называлось "бужением земли": катающийся народ будит её, пробуждает в ней животворящую энергию будущей весны.❄ 

❄ Поэтому во время зимних календарных праздников русские люди всех возрастов старались съехать с горы. Детям оживлённая энергия была нужна для роста, молодожёнам - для успешного начала совместной жизни, а старикам - для её продолжения.❄ 

❄Для катания использовались разнообразные, заранее изготовленные приспособления: ледянки – обмазанные навозом и покрытые льдом решета; обледеневшие шкуры домашних животных и рогожи; лубье – липовая кора, катанки или буки – старые подмороженные корзины; лотки – распиленные пополам чурки с уплощенным подмороженным основанием и выдолбленным сверху углублением; козлы, скачки, подки, корежки– долбленые из дерева ладьи с сидением в середине; катульки – заостренные впереди и выдолбленные сверху доски; скамейки, салазки и прочее. Все они затаскивались на гору при помощи привязанной впереди веревки. ❄❄ 

❄Так катание с гор стало самым любимым зимним развлечением.💥💥💥💥💥💥💥💥💥💥💥💥💥💥 

💥💥💥Раньше зима не помехой была для радости. Самые веселые праздники именно в холодную пору проводились. Делу время, а потехе час – пока работы в полях нет, надо успеть нагуляться на весь год. Соберется зимой молодежь в деревне, днем гуляют да играют, вечером вместе в одной избе сидят,мифы и предания древних славян слушают. Историй тех, ох и много было! Таких же, как былички деда Матвея, что в книге «Боги и люди» рассказаны. Слушали их под вкусный чай да варенье ягодное и всё время просили стариков ещё одну сказку рассказать. Но всему своё время: вечер заканчивался, и по домам было пора расходиться.💥 

❄На следующий день опять парни да девушки на улице собирались. Песни веселые пели, с ледяных горок катались, в игры играли да между собой знакомились, присматривались. В ту пору много пар складывалось. Свадьбы-то позже пойдут, после Водокреса. Пока же парни девушкам удаль свою показывали в играх и состязаниях. Зимние забавы лихие да веселые. Малым детям в них делать нечего, зашибут добры молодцы ненароком, увлекшись игрой. Потому малыши с дедами дома оставались, по хозяйству помогали да все просили ещё мифы и предания древних славян рассказать. Парни да девушки в этом время на забавы веселые собирались.❄❄ 

❄Дольше всего готовились к игре во взятие снежной крепости. В некоторых деревнях для неё настоящие хоромы изо льда и снега строили. Все парни возведением крепости несколько дней занимались, а потом молодежь из соседней деревни к себе в гости приглашали. Все приходили на такую игру, как на большой праздник. Девушки наряжались, красоту свою показывали, женихов высматривали. А уж парни перед ними вовсю храбрились. Сначала частушки веселые пели, над своими противниками подшучивали, рассказывали, как их одной рукой сломят, одним снежком перешибут. Потом штурм крепости начинался. Гости нападали, хозяева оборонялись. Ох, и веселая это была потеха! Парни расходились не на шутку, игра в настоящий бой превращалась. Девушки своего милого высматривали, иногда и сами снежки подкидывали, помогали крепость защитить.❄❄❄ 

❄После игры приглашали гостей из соседней деревни в дом на посиделки. Гости приходили с гостинцами, чтобы все могли не только поиграть, но и полакомиться. На вечерках уже другие забавы были: играли и танцевали. Парни всё старались такую игру придумать, чтобы девушки их поцеловали, да те и сами не против были.❄ 

❄❄Как жаль, что традиции эти сейчас не сохранились! Не строят больше 

парни снежные крепости, не следят за их игрой красавицы-девушки в народных одеяниях. Так хочется хоть ненадолго в этом мире очутиться, к его чистым и простым радостям прикоснуться! Может быть, получится и в своей жизни что-то из родных традиций воплотить.-=💥💥💥

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

ПОЛЕВОЙ ПОЕДИНОК – НОРМА ПРАВА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ

История права.

В статье рассматривается такой вид Божьего суда (ордалия), как полевой поединок («поле»). 

 

Достоверных данных о применении «поля» на Руси XI–XII вв. нет. 

 

Первое упоминание об участии русских людей в полевых поединках сохранилось в договоре Смоленска с Ригой и «Готским берегом» 1229 г. 

 

Сведения о «поле» есть в Псковской Судной грамоте, Новгородской Судной грамоте, «Записи о душегубстве» 1456–1462 гг., Белозерской уставной грамоте 1488 г., Судебниках 1497 и 1550 гг., Домострое, записках С. Герберштейна и Р. Ченслора, пословицах, сказках, преданиях 

русского народа. 

 

Анализ судных и правых грамот конца XV – первой половины 

XVI в. показывает, что в это время Божьи суды проводились в разных регионах Московского государства. 

 

Автор статьи исследует судные дела о разбоях 1521, 1525, 1528, 1540, 1541 и 1552 гг., в которых сохранились сведения о полевых поединках. 

На «поле» выходили истцы, ответчики, их свидетели – «послухи», которые с оружием в руках доказывали вину противника в делах об убийствах, разбоях, грабежах, кражах, займах, захватах земель. 

 

До середины XVI в. в судебной практике Руси широко применялось 

«поле» – узаконенная вечевой и княжеской властью норма обычного 

права. Полевой поединок – это ордалия, Божий суд. Его проводили по 

распоряжению судьи, не решавшегося вынести окончательный приговор 

из-за противоречивых показаний свидетелей, отсутствия или малочисленности улик. Инициаторами вовлечения в судебный процесс сверхъестественных сил выступали истец, ответчик или свидетели, 

называвшиеся послухами, в делах о земельных тяжбах – старожильцами, которые считали процедуру расследования преступления неправильной или были не согласны с приговором. 

 

Сведений о полевых поединках в Древней Руси нет, за исключением 

единственного упоминания о них в Мясниковском списке Пространной 

редакции Правды Русской. Здесь ст. 22 об испытании обвиняемого в совершении тяжкого преступления читается иначе, чем в других более ста списках Пространной редакции этого памятника: « … дати им правду с железом на поле». 

 

При этом следует учитывать, что Мясниковский список был составлен, по мнению В.П. Любимова, на рубеже XIV– XV вв., А.А. Зимина – в конце XV – начале XVI столетий, когда полевые поединки стали повсеместно распространенной на Руси практикой, о чем свидетельствуют юридические памятники Псковской, Новгородской, Московской и других земель. 

 

В.О. Ключевский также считал, что намек на «поле» содержится в 

записанной в начале XI в. второй статье Краткой редакции Правды Русской, требующей подтверждения очевидцем факта избиения «мужа», на теле которого не осталось ран, кровоподтеков и синяков, устанавливающей за этот вид преступления выплату «виры» потерпевшему и «мзды» лекарю. Это мнение признания в историографии не получило. 

 

Первое достоверное сведение об участии русских людей в полевых 

поединках сохранилось в договоре («Правде») Смоленска с Ригой и 

«Готским берегом» 1229 г. Согласно ст. 10 этого соглашения «Русину же 

не лзе позвати Немчича на поле [в] Смоленьске, ни Немчичю в Ризе [и] 

на Готьскомь березе». 

 

В договоре тех же сторон 1230– 1270 гг. это требование повторено. Оба соглашения также предусматривали возможность испытания обвиняемого железом, но только после добровольного согласия ответчика. Запись об ордалии с использованием металла отделена от следующей за ней статьи о полевом поединке. Создается впечатление, что жестокий способ доказательства вины человека путем прижигания его кожи раскаленным металлом постепенно сменился «боем» вооруженных противников на «поле». 

 

Последний также зафиксирован в ст. 21, 27, 28, 36, 37, 92, 101, 107, 

117 и 119 Псковской судной грамоты – памятника права, создававшегося с середины XIII или второй четверти XIV столетия в течение двух веков и действовавшего до 1510 г., когда город на реке Великой вошел в состав единого Московского государства. 

 

В Псковской земле «поле» присуждали в делах об избиениях, сопровождавшихся грабежом. При этом в поединок с ответчиком вступал не физически и морально ослабленный потерпевший, а свидетельствующий в его пользу послух. Если ответчик был стариком, ребенком, калекой, священником или монахом, он мог выставить вместо себя наемного бойца. Однако свидетелю использовать услуги «наймита» запрещалось. 

 

В делах о «бое» без грабежа, который «многы люди видели в торгу или на улицы, или в пиру», выяснять отношения на «поле» не разрешалось, так как в распоряжении судьи были показания разных свидетелей. Но если на суде выяснялось, что публично избитый человек был еще и ограблен, а свидетели этого не подтверждали или князь и посадник вершили процесс о разбое неправедно, послух истца был обязан сразиться с его обидчиком. 

 

Послуху также вменялось в обязанность биться с ответчиком, обесчестившем истца: «вырвавшим» у него бороду. 

 

С языческих времен борода считалась признаком зрелости, солидности, 

достоинства русского мужчины. На безбородого, похожего на женщину 

«мужа» смотрели как на человека слабого, беззащитного, не способного 

дать отпор неприятелю. 

 

Поэтому в Правде Русской, договоре Смоленска с Ригой и «Готским берегом», датируемом 30–70-ми годами XIII в., а также в ст. 9 Правосудия митрополичьего, юридического памятника XIII– XV вв., составленного в Великом Новгороде, содержатся предписания о выплате большой виры за вырывание или насильственное обрезание волос на лице свободного человека. 

 

Летописные статьи под 1071 и 1174 гг. свидетельствуют, что такого рода оскорбления наносились с целью не только унизить противника, но и лишить его силы и мужественности.

 

 Именно поэтому псковский послух был обязан с оружием в руках защищать честь опозоренного истца с поредевшей или укороченной бородой. 

 

В Псковской земле XIII – начала XVI в. «поле» допускалось в делах 

«о торговли и о поруке», а также для разрешения некоторых 

тяжб, связанных с долговыми обязательствами. Псковские кредиторы 

ссужали земляков под залог при условии оформления «рядниц» – 

официальных документов о состоявшейся сделке. В том случае, если 

вернувший долг требовал «заклад», а кредитор, удерживая его у себя, 

отрицал совершенную сделку, и «рядниц» стороны не составляли (в соответствующей статье они не упоминаются), судья по желанию ответчика 

мог отправить его биться с истцом. 

 

Иногда сведения о ссуде и «закладе» записывали на «досках», не имевших официального характера. А.П. Куницын, И.М. Снегирев и И.Е. Энгельман, впервые в историографии подробно осветившие вопрос о письменных доказательствах вины правонарушителя, зафиксированных в Псковской судной грамоте, представляли «доску» «в роде бирки, от которой каждая из договаривающихся сторон получала по половинке; на них нарезывалось 

число взятых кун или денег, и, может быть, мета, означавшая имя заемщика».

 

 Термин, применявшийся для обозначения этого документа, указывает на его первоначальный внешний вид: это была деревянная дощечка или плотный лоскут бересты. Дело о возвращении «съсуднаго серебра» при наличии «досок» и отданного кредитором заклада нельзя было доводить по полевого поединка. 

 

Тяжбу из-за долговых обязательств, оформленных только на «досках», 

без заклада, напротив, требовалось вершить на основании результатов 

Божьего суда. При этом ответчик – ребенок, женщина, увечный или 

больной человек, чернец или монахиня – мог обратиться за помощью к 

наемному бойцу. Истец обладал правом сражаться сам или «противъ 

наймита… своего наймита» выставить. 

 

Если в полевом поединке сходились две женщины, что Псковской 

судной грамотой допускалось, ни одну из них нельзя было заменять 

наемником. Считалось, что побежденный на «поле» осужден Богом. Как проигравший процесс, он выплачивал виру и все судебные пошлины. Но с убитого денег не взимали, только снимали и предавали сопернику, одержавшему победу и выигравшему дело, доспехи или «иное што» из надетых на нем одежды, обуви, украшений, предметов культа. 

 

Сведения Псковской судной грамоты о полевом поединке подытожил 

И.Д. Беляев. Он отметил, что по псковским законам: 

1) участники Божьего суда целовали крест в подтверждение своей 

правоты и могли вместо себя выставить наемных бойцов; 

2) последнее запрещалось тяжавшимся женщинам. Они должны были 

выходить на «поле» сами, но в споре с мужчиной так же, как дети, 

старики, больные, увечные люди, священники или монахи, вместо себя 

могли отправить биться вооруженных «наймитов»; 

3) судебное сражение всегда происходило в присутствии как княжеского, 

так и земского приставов, которые получали 6 денег с поверженного 

на «поле» или 3 деньги с виновного, если стороны мирились, не 

вступая в поединок; 

4) правый соперник, кроме суммы иска, «брал с побежденного все 

то, в чем он вышел на бой»; 

5) к тому же проигравшая сторона платила пеню князю. 

 

В XV в. «правду» «боем» доказывали и жители Новгородской земли. 

Об этом свидетельствует 6 статья Новгородской судной грамоты, составленной в 1440, 1446 или 1456 гг., сохранившейся в редакции 1471 г.. 

 

В те годы Москва находилась в совместном управлении трех наместников: великокняжеского большого и двух представителей власти удельных Рюриковичей. В датируемой 27 марта 1456–1462 гг. «Записи, что тянет душегубьством к Москве», указаны судебные доходы большого 

наместника: «А у поля ему вяжщого треть, а пересуда треть же, да что 

посулять». 

 

Начало этой записи свидетельствует об организации главным московским судьей полевых поединков. По мнению М.Н. Тихомирова, в XV в. местом их проведения «была площадка у церкви Троицы "на Старых полях", находившаяся в Китай-городе поблизости от того места, где теперь стоит памятник первопечатнику Ивану Федорову». 

 

Сохранилось также известие о присуждении во второй половине 

60 – начале 80-х гг. XV в. «поля» в Рязанской земле. 

 

Речь идет о тяжбе рязанских бортников, возглавляемых Сатей, с землевладельцем Остафием. Старатели жаловались, что сосед-землевладелец лишил их права ловить рыбу в находившихся на территории его вотчины озерах. Они доказывали, что пользовались этим правом еще во второй четверти XV столетия. Суд решил дело в пользу Сати «съ товарищи». Но Остафий добился пересмотра приговора и настоял на проведении полевого поединка. 

 

В день Божьего суда «у поля обои исцы стали», и бортники заявили: «Мы готовы сбиты». Тем самым они признали себя побежденными. 

 

Обнаруженный А. Федотовым-Чеховским акт – доказательство аналогичной 

практики в уделе Михаила Андреевича Верейского и Белозерского (умер в апреле 1486 г., перед кончиной завещал княжество Ивану III . Во время тяжбы иноков Ферапонтова Белозерского и Кирилло-Белозерского монастырей из-за пожен «на Ергобуе речке, на усть Черные речки» старожильцы обеих сторон выразили желание биться на «поле». Дело было предано на рассмотрение князя Михаила Андреевича, который присудил спорную территорию старцам Кирилловой обители. 

 

В соответствии со ст. 9 Уставной грамоты, в марте 1488 г. данной 

Иваном III жителям Белозерского края, уже уезда в составе единого 

Московского государства, здесь «полевая» пошлина зависела от тяжести 

преступления и усилий, затраченных местными управителями для 

его раскрытия и проведения судебного поединка. Если дело оценивалось 

в один рубль и доводилось до «поля», но стороны в «бой» не вступали, 

с виновного для обеспечения всего судебного аппарата брали 

гривну. Сумма пошлины пересчитывалась в зависимости от стоимости 

иска «выши рубля или нижи». 

 

Статьей также предусматривалось завершение состязательного процесса Божьим приговором: « … а побиются на поле, и наместники велят на виноватом истцово доправити, а на себя велят взяти противень противу истцова, а то им с тиуны и з доводчики» (исполнителями их распоряжений, сочетавшими функции средневековых «следователей» и «полицейских»). 

 

Статьи о полевом поединке тщательно прописаны в первом своде 

законов единого Московского государства – Судебнике 1497 г. Здесь 

 учтены три варианта исхода ордалии: «а досудятся до поля, а у поля не 

стояв, помиряться»; «а у поля стояв помирятся»; «а побиются на поли», 

причем различаются обвинения в разных по социальной значимости 

преступлениях – с одной стороны, «в заемном деле или в бою», с другой 

стороны, «в пожеге, или в душегубстве, или в разбои, или в татбе». 

 

В первом случае мелкие судебные агенты не получали «полевую» пошлину, 

потому что они не готовили место для «боя» и не следили за порядком 

во время проведения поединка. Если состязательный процесс заканчивался примирением противников «у поля» до начала «боя», сторона, признанная виновной, выплачивала им указанную в Судебнике пошлину. Ее сумма увеличивалась вдвое, если Божий суд завершался победой одного из бойцов. Проигравший дело о «пожеге», убийстве, разбое или краже был вынужден, кроме судебных выплат, отдать доспех, в котором сражался, а сам подлежал строгому наказанию, вплоть до лишения свободы. 

 

Вслед за Псковской судной грамотой Судебник 1497 г. предписывает 

биться на «поле» не только истцу и ответчику, но и их послухам. В 

соответствии со ст. 48, если послух истца давал показания в его пользу 

в делах об избиении, грабеже или долговых обязательствах, ответчик 

имел право:

 1) сразу признать себя виновным – тогда он не платил «полевую» 

пошлину;

 2) заявить о своем поражении стоя «у поля» – в таком случае он оплачивал труд судебных исполнителей, связанный с подготовкой к ордалии; 

3) сражаться со свидетелем противника.

 

 Статья 49 Судебника 1497 г., основанная на ст. 21, 27 и 36 Псковской 

судной грамоты, предписывает: «А противу послуха ответчик будет 

стар, или мал, или безвечен, или поп, или чернец, или черница, или 

жонка, ино противу послуха наймит наняти волно, а послуху наймита 

нет…». Статья 52 разрешает истцу – женщине, ребенку, 

старику, немощному или увечному человеку, священнику, иноку или монахине, а также их свидетелям, вызванным на поединок ответчиком, 

«наймита наняти волно». При этом обвиняемый имел право выбора: он 

мог сражаться «противу тех наймитов» сам или выставить вместо себя наемного бойца. 

И.Б. Михайлова 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опять поперли на свет старую байку, что к самоубийству на костре мужа у славян-язычников жён "п р и н у ж д а л и".

Что "такая вдова была поносима в племени. По сути у женщины просто не оставалось выхода в языческом славянском социуме - избежать самоубийства в случае смерти мужа".

Откуда это взято, из какого источника?

Да не из какого. Добыто могучим сосом из неустановленного пальца неоправославных пропагандистов.

Вот что говорят источники:

"Неподалеку от города, в одной деревне жила богатая и знатная в д о в а, окруженная многочисленной семьею и деятельно правившая домом своим. (...)Вдова столь знатного человека с презрением относилась к христианству, она говорила, что поклоняется отеческим богам и ни за что не обратятся в новую суету от старых преданий своих отцов.

(...)

По разорении языческих святилищ и уничтожении идолов, жрецы скрыли золотое изображение особенно чтимого ими Триглава, унесли его из области и отдали на хранение какой-то в д о в е, проживавшей в небольшой деревне, где почти невозможно было обнаружить его. Вдова берегла истукан, как зеницу ока: она, обернув покрывалом, спрятала его в дуплистом пне огромного дерева, так что нельзя было даже и видеть его. 

http://yakov.works/libr_min/04_g/il/ferding_4.ht...

 

Как можно видеть, в языческом славянском обществе существуют, пользуются огромным уважением и крепко держатся за старую веру — в д о в ы.

И ещё, дорогие неоправославные пустозвоны.

Вы в самом деле никогда не слышали про СВЯТУЮ РАВНОАПОСТОЛЬНУЮ КНЯГИНЮ ОЛЬГУ?! Которую, в бытность её язычницей, отчего-то никто не понудил к самоубийству на погребальном костре мужа?

Позорники...

 

Лев Прозоров

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

(устало) в очередной раз напоминаю — никаких "Тотемов года" у славян (как и у любых иных народов) не было. Тотем относится к племени, к происхождению — НИКОГДА — к дате.

Сама привычка обзывать "тотемом" любое упоминание животных в культуре того или иного народа является ярким признаком происхождения из многочисленного и неоскудевающего племени Баранов Безмозглых.

Все годы "филина", "орла", "росомахи" из "древних славянских календарей" — выдумка 1990х.

 

Искренне ваш — Сотник Вестимо.

Лев Прозоров

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Любопытное фото 1910 года - бытовое ношение сарафана на голое тело) 

"Женщина с шайкой и ведром собирается мыть пол." 

Архангельская губ., Архангельский уезд, пос. Луда.

Да, только в домашнем жанре такое возможно. Нет, не призываю) Но вообще предки относились проще к своему обычаю - потому что они им владели, они в нем жили. Наша задача иная - уловить его хвостик и сохранить. Поэтому мы дотошно изучаем и копируем НОРМУ. Но все-таки многим не хватает доли юмора), а еще прикладного опыта. Отсюда получаются пиры в полных доспехах, или ведрусские женщины в юбках строго до пят. Попробуй разочек помой пол - и поймешь, что традиция шире, чем картинка с гордого мотиватора)

Лада Корнеева

r7bpL1koMxI.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Немного не в тему, но... 

Принято считать, что автором "Повести временных лет" был монах Нестор, которому принадлежат также "Чтение о Борисе и Глебе" и "Житие Феодосия Печерского".

 

Однако тогда трудно понять, почему

В "ПВЛ" Борис Владимирович княжит в Ростове. В "Чтении" - в Владимире Волынском

В "ПВЛ" Святополк находится в Киеве на момент смерти Владимира, в "Чтении" - приезжает туда после.

В "ПВЛ" Бориса добивают варяги по приказу неведомо как узнавшего, что тот ещё жив, Святополка. В "Чтении" - Бориса добивают. когда он, раненный. выскакивает из шатра.

В "ПВЛ" Глеб находится в Муроме и ничего не знает о смерти отца. В "Чтении" он находится в Киеве, откуда бежит "в полунощные страны" на "кораблице".

 

С житием Феодосия всё ещё веселее.

Ярослава Мудрого в "ПВЛ" хоронит Всеволод, в житии - Изяслав.

Новый монастырь основал не то Феодосий (житие), не то Варлаам (ПВЛ).

Антоний ушёл от дел, когда набралось 15 иноков (житие), или 12 (ПВЛ).

Студийский устав в монастырь принес Ефрем (житие), Михаил (ПВЛ).

До созыва братии Феодосий болел 3 дней (житие), или 5 (ПВЛ).

Нестор был пострижен Стефаном, преемником Феодосия, а автор летописи пришёл к Феодосию в 1051 году.

 

Особенно ярко отличается отношение авторов к преемникам Феодосия, Стефану и Никону.

В Житии Стефана избрал Феодосий "с совета всех". в ПВЛ Феодосия просили выбрать преемника, тот предложил Иакова, но братия уперлась и стала требовать Стефана, и святой, попеняв монахам за непоследовательность и строптивость, согласился "через не хочу".

Что до Никона. к которому Нестор, автор жития, преисполнен глубочайшего почтения, то про него в ПВЛ вообще написаны всякие нехорошие вещи - один старец видел на месте Никона осла, другой "принял раны" от свирепого настоятеля...

 

Однако "магия имени" такова, что едва ли не все, в том числе и профессиональные историки Русского средневековья — которые должны бы были это знать, и в большинстве, полагаю. прекрасно знают, и всевозможные "ниспровергатели" писали, пишут и будут писать про "летописца Нестора"...

Лев Прозоров

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас

×