Jump to content
Форум - Замок

О Богах разных


Рамина
 Share

Recommended Posts

Финская мифология

 

Финское язычество было основной религией в Финляндии, Эстонии и Карелии. Оно просуществовало относительно недолго, так как ему на смену быстро пришла христианская религия. Произошло это в одиннадцатом веке. 

 

Зачатком финского язычества был шаманизм. Затем он обзавелся некоторыми особенностями и стал полноценной системой мировоззрения древних финских народов. Типичным для язычества было то, что люди верили в одушевленность всего окружающего. 

 

Боги в финском язычестве 

 

Разумеется, что финское язычество было политеистичным, то есть многобожным. Боги были воплощением той или иной природной стихии. Иногда их называли «королями». 

 

Укко – это доминирующий бог в финском язычестве. Он покровитель грома и неба (подобно Перуну в славянском язычестве). В честь него отмечался особый праздник 4 апреля. 

Богом воды был Ахти. Его изображали в виде старца с бородой из травы. 

Тапио – покровитель леса. 

Аркас – это бог богатства, достатка. 

Миликки – покровительница охоты, леса. 

Куу – богиня луны. 

Лемпо – покровитель диких мест, а также стрельбы из лука. 

Виронканнос – бог овсяного поля. 

Финское язычество Финское язычество: его характеристика, особенности, время существования 

Пеллонпекко – бог ячменя и пива. 

Экряс – бог овощей. 

Лиеккие – дух леса, типа лешего. 

Помимо богов, древние приверженцы финского язычества верили в местных божеств - Хэлтиджей. Последние могли представляться в образе человека или животного. Эти существа населяли все объекты природы. Вот некоторые из них: 

 

Маан Хэлтиджа – это подобие славянского домового. Он призван оберегать дом и имущество людей. 

Ваки Халтиджа – это многоликий образ существ, населяющих природные объекты: водоемы, леса, луга. Если эти духи были сердиты, то они доставляли человеку неприятности. 

Представления о душе и загробной жизни в финском язычестве 

Согласно представлениям древних финнов, душа – это совокупность трех компонентов. Первый из них являлся жизненной силой человека, выражающейся в его дыхании, сердцебиении, теплопродукции. Его люди получают еще до своего рождения. Вторая часть души оберегала человека. Если она покидала человека, то он мог заболеть, стать неудачником. А появлялась она во время прорезывания первых зубов. И, наконец, третья составляющая души определяла индивидуальность человека. Она появлялась во время рождения и могла покинуть человека. Это, в свою очередь, могло привести к депрессии и страданиям. 

 

 

Что касается загробной жизни, то язычники-финны верили в нее. В мире, куда уходит душа после смерти, темно. Мертвые все время спят. Богом загробного мира был Туони со своей женой Туонетэр. 

 

Другие черты финского язычества 

 

Типичным для финского язычества было почитание предков, им приносили жертвы. Также характерными чертами было наличие священных животных. Самым ярким представителем считался медведь. Был даже специальный праздник в его честь. 

 

Жервтоприношения были предназначены и для богов, духов природы. Чаще всего это были ветки деревьев, некоторые животные, монеты. Ни в коем случае нельзя было убивать ласточек и лягушек. 

 

Как и во многих странах мира, в Финляндии началась волна неоязычества. Новое движение приверженцев веры предков носит название Суоменуско. Причем оно пытается максимально точно восстановить древние традиции.

Link to comment
Share on other sites

Боги и духи финнов.

 

Скудные отрывочные сведения о пантеоне древних богов эстонцев можно почерпнуть в средневековых источниках. Древнее общефинское обозначение небесного божества — Юмал(а) — сохранилось у эстонцев как наименование небесных духов; так же именовались высшие существа у ливов, води, вепсов. Сохранились представления о юмал как о духах-покровителях: Маа юмал покровительствовал пахоте («Бог земли»), Террид юмал был «Богом зерна». Перед сенокосом приносили куриную лапку в жертву Вии юмал — «Богу воды» (или Ветэ-Эма — «матери воды»), чтобы он не намочил сена. Верили также в Коду юмал — «домовых богов», и даже Обесте юмал — «Бога лошадей». Возможно, язычники почитали богов в виде деревянных идолов — пуу юмал: изображение духа плодородия Пеко (о котором еще пойдет речь) именовалось Пеко юмал. Низшие духи именовались вайм: многочисленные верования связаны с лесными духами — метсаваймами и водяными — вееваймами. Тем же словом эстонцы обозначали и душу человека. 

 

Главой пантеона считался небесный бог Уку, родственный карело-финскому Укко. У него были те же эпитеты — он именовался Ванатаат («Старый дед»), Ванаиса («Старый отец»), Тэватаат («Небесный дед»). Культ Уку, «деда» и «отца», был, соответственно, связан и с почитанием предков. Подобно прочим громовержцам (в том числе и литовскому Перкунасу), он поражал громом злых духов, которые могли спрятаться от него только в воде. Известны были и персонификации грома — Пикне, Пиккер, Эйке («Старший»), Тыу. 

 

Как и в карело-финской мифологии, супругой небесного бога была Мать-Земля, Маа-Эма. Во время сева и грозового дождя («дождь Старшего»), по народным верованиям, она зачинала урожай. Эстонцы верили и в многочисленных духов — покровителей урожая. На юге Эстонии эти духи именовались «отцами» и «матерями» или «старшими» (вана), на севере — халдья, общим для эстонцев и финнов наименованием духов-хозяев. У ливов также существовали представления об отце и матери поля — нурмеезя и нурмеимя, у води — об отце и матери Земли — ма изянтет и ма эмянтет. Антропоморфным воплощением плодородия полей у эстонцев был Пеко. Особая хозяйка была и у травы: ее именовали муруейт («травяная старуха»). 

 

Верили эстонцы (как и прочие финно-угры) и в других матерей стихий: таковы Мать воды Ветэ-Эма (и подводные девы — русалки веенейтси), Мать огня Туле-Эма, Мать ветра Туули-Эма, Мать бури Марум-Эма. Ветры, особенно вихрь, считались демоническими существами: у эстонцев-сету существовало поверье, что Бог превратил в вихрь чертова сына. Самая большая река Эстонии зовется Эмайыги — «Мать-река». 

 

Хозяевами водной стихии и рыб, наряду с водяными вееваймами, у эстонцев были Кала-Тонт, Кала-Вайм («Дух рыб») и Кала-кунингас («Царь рыб»). Эстонский водяной царь наделялся чудесными способностями: он сам мог удить рыбу, сидя не в настоящей, а в каменной лодке (каменная лодка — атрибут бога-демиурга в мифах о творении), мог также настолько пленить волшебной музыкой, что зачарованные слушатели падали в море. Водяной имел вид человека, но во рту у него были рыбьи зубы. 

 

Многочисленные водные духи особо почитались прибрежными жителями-ливами: отец и мать рыб, калаэзя и калаимя; мать, отец и дети моря — мериимя, миериезя, миериласт. У водных духов есть свой скот — чудесные голубые коровы. Духи довольствовались малыми приношениями — достаточно было оставить им мелкие серебряные монеты или просто поскоблить серебряный предмет. 

 

Духи леса — эстонские метсаваймы и метсатонт — были покровителями лесных обитателей. У вепсов почитались мецижанд — хозяин леса (он представал иногда в облике великана метсихине) и веденижанд — хозяин поля, а также маижанд и маэмаг — хозяева земли; кроме того, водяной ведехине и Туржас (у карел — Турсас) — покровитель подводных стад. Лешему нужно было приносить в жертву первую долю собранных ягод, грибов, трав, дичи, пастухи же всегда считали первую задранную медведем корову или овцу жертвой хозяину леса. 

 

Но более всего вепсы, почитали «хозяев» хлева — ведь скот был основой благополучия этого народа (таким же почитанием пользовались хлевные духи у карел, северных финнов, ижоры, води). Хозяина хлева представляли в виде старичка маленького роста — иногда у него была старушка-жена, дети; но часто он появлялся в хлеве в облике хтонических животных — лягушки, змеи, крысы. Закрывая скот на зиму в хлеву, хозяйка раскладывала по углам кусочки хлеба, завернутые в красные тряпицы (чтобы скот был краше) и приговаривала: «Хлевный хозяюшко, хлевная хозяюшка! Ешьте, пейте! Караульте наших пегих телят, черных коров!» 

 

Домовые духи эстонцев, как и прочих народов, могли приносить добро в дом или вредить нерадивым хозяевам и насмешникам. Таковы эстонские муру-эйт, хозяин дома и двора, кратт (у финнов известен домовой кратти) и овинный тонт (карельский тоннту), а также духи очага или очагового огня — писухянд. Огонь наделялся очистительной силой: заболевший лихорадкой, которую представляли ведьмой, явившейся из Лапландии, должен был спрятаться в печь или перепрыгнуть через огонь. Почитанием пользовался и дух бани — саунатаат («банный дед»). Домовым духам следовало жертвовать первинки — первый глоток пива, первый кусок хлеба. 

 

Духи умерших в поверьях эстонцев (как и в карело-финских мифах) обитали в подземной стране Манала или Тоонела, Хииела (напоминающей об общефинском обозначении культового места и кладбища — хийси). Воплощение смерти — Мана или Калм (Калма у финнов), дух преисподней мардус, чей голос (а также таинственный шум в доме, звуки прядения или пение сверчка) предвещал смерть (такие же поверья о маррасе есть у финнов). Опасен был и луупайнайа — дух умершего, насылающий смертельную болезнь. Все эти духи могли именоваться в эстонском фольклоре «патанами» — язычниками, ибо представления о них восходили к дохристианским временам. Вместе с тем считалось, что души предков возвращаются в свои дома в ноябре — месяце умерших (вспомним о карело-финском празднике кекри); для них готовили стол и топили баню. 

 

Общим финно-угорским оказывается и миф о северном сиянии, сохранившийся в фольклоре Южной Эстонии: Вирмалайсет — это огненные духи или души умерших, сражающиеся духи. По северному сиянию предсказывали изменение погоды (холод, осадки), а также бедствия — войну, голод, особенно если сияние имело красный оттенок.

Link to comment
Share on other sites

  • 1 month later...

Особенности мордовского язычества.

 

Мордва – это коренной народ Поволжья, лишь одна треть мордвы проживает в республике Мордовия. Остальные же распространились по Татарстану, Башкирии, Чувашии, Пензенской, Саратовской и других областях. Мордовский народ состоит из трех субэтносов. Это мокша, шокша и эрзя. Говорят они на сходных языках. 

До прихода христианства на Русь религией мордовского народа было язычество. Согласно некоторым источникам, мордва приняла православное христианство лишь в восемнадцатом веке. Вплоть до 19 века женщин спрашивали на исповедях, не чтили ли они Модави, что свидетельствует о крепкости этого культа, влияние которого православная церковь затмить так и не смогла. 

 

Особенности мордовского язычества

 

Верования морды были довольно сильно привязаны к территории , каждый обьект жизни имел представительства в божественном обличии.

Языческий пантеон у мордвы отличался изобилием женских богов:

 

Вирява – богиня леса.

 

Модава – богиня земли.

 

Ведява – богиня воды. Может и помочь человеку, и утянуть его на дно.

 

Вармава – богиня ветра. К ней обращались во время посевных работ.

 

Толава – богиня огня, причем и дикого, и домашнего (печного).

 

Чиава – богиня солнца.

 

Ковава – богиня луны.

 

Кудава – богиня дома. Подобие нашего домового.

 

Норовава – богиня полей.

 

Калмоава – богиня могил. Провожает души мертвых а загробный мир.

 

У каждой из богинь были мужья, покровители тех же стихий, природных объектов или явлений. Но их роль была гораздо менее важной по сравнению с женскими божествами. Последние чаще фигурируют и в мифах, сказках, легендах. Вообще для культуры мордвы был характерен матриархат. Наиболее всего был развит культ Модавы, как Богини земли,плодородия и деторождения. 

Боги и духи в мордовском язычестве могли быть добрыми или злыми, если их не задобрить. Поэтому в честь своих богов мордва проводила так называемые моляны (моления). Это некий обряд с ритуалом жертвоприношения, чтением молитв. В качестве жертв приносят зерно, хлеб, монеты, мед и другое. Причем моляны устраивались на том месте, где «обитает» конкретное божество: в поле, в общинном доме. Кроме молян, организовывали и праздники: семейные, общинные. Все эти мероприятия преследовали схожие цели: благополучие в жизни, хороший урожай, удача в делах.

Был в мордовском язычестве и главный бог – Шкай. Его имя переводится как создатель.

 

Представление о мире в мордовском язычестве

 

Изначально мир представлял собой огромный океан. А бог, который имел облик утки, нырнул в этот океан и достал из него землю. Согласно представлениям мордвы, есть три мира (скорее всего, они эквиваленты Нави, Яви и Прави). А предками человека были полуживотные-полулюди, полуптицы-полулюди, полурыбы-полулюди. Непосредственно сам человек был создан из дерева (у субэтноса мокши и шокши) или из глины (у эрзя).После смерти душа попадает в загробный мир, находящийся под землей. 

 

Сегодня у мордвы остаются так называемые национальные меньшинства, проповедующие язычество. В основном это пожилые женщины, истинные хранительницы религии предков. Однако, эти культы довольно закрыты и о них известно очень мало.

Link to comment
Share on other sites

  • 4 months later...

Могущество, знание и мудрость 

Рейвен Кальдера 

Что такое боги, и как с ними быть.

Перевод: Анна Блейз 

 

Кроме того, следует понимать, что могущество как таковое — это еще не божественная природа. Даже если какая-нибудь сущность накопила огромную силу, само по себе это не делает ее более божественной. Иными словами, от этого она не становится ближе к чистому проявлению универсальной субстанции и не обретает всей сопутствующей мудрости. Ведь и человек, сосредоточивший в своих руках огромную мирскую власть, далеко не всегда становится от этого мудрее, — хотя для того, чтобы завоевать и удерживать власть тоже требуется мудрость особого рода, и в этом отношении у такого человека можно многому научиться. Однако здесь все дело в масштабах мудрости. В какой-то момент сущность, обладающая божественной силой, сама становится божественной силой. Мудрость ее обретает божественные масштабы, и это — вторая отличительная характеристика божества, которую мы сейчас рассмотрим подробнее. 

 

Утверждая, что какой-нибудь бог или богиня «обладает всей полнотой знаний об этой части субстанции, обо всех ее функциях и обо всем, к чему приводит ее деятельность», я имею в виду, что божество исчерпывающе и досконально знает свою область. При этом в круг его познаний попадает вся информация, так или иначе связанная с этой областью, пусть даже весьма отдаленно. Например, божеству может быть известно, где и как с этой областью пересечется ваша личная судьба, или к каким физическим и духовным последствиям потенциально может привести любой поступок или решение, имеющее хотя бы косвенное отношение к данной сфере. Это, конечно, не всеведение, но в своей области бог видит несравненно дальше и глубже, чем любой человек. Например, богиня любви может чего-то не знать о военном деле (если только у нее нет ипостаси богини-воительницы, как это иногда случается), но зато она знает абсолютно всё обо всех возможностях любовных отношений в вашей жизни и о том, какие пути ведут к этим отношениям и выводят из них. Кроме того, она знает, имеются ли среди этих потенциальных любовных связей такие, которые должны стать для вас важнейшими жизненными уроками и которые, следовательно, ни в коем случае нельзя упустить, — или же основные судьбоносные моменты в вашей жизни лежат вне сферы ее влияния. И если какие-то из предстоящих вам отношений попадают в первую категорию, богиня любви будет знать, предположим, что в какой-то период вам нельзя надолго уезжать за границу, потому что иначе вы разминетесь с этим важным для вас человеком. И если, например, вы решите в неурочный момент заключить армейский контракт, по которому вас отправят в другую страну, она может посоветовать вам этого не делать (или же силой и хитростью заставить вас передумать). Кроме того, богиня любви понимает — причем настолько глубоко и полно, насколько вы не можете себе даже представить, — все ваши внутренние препятствия на пути к интимной близости и любовным отношениям; она знает, какие шаги вам надо предпринять, чтобы преодолеть эти препятствия, и какие люди могут помочь вам пройти этот путь. (И все это— лишь вершина айсберга. Богиня любви знает абсолютно всё обо всех без исключения формах Любви и о том, как они могут проявляться.) При таком масштабе осведомленности ей совершенно не нужно разбираться в армейских контрактах. Ей достаточно просто явиться вам во сне и сказать: «Сейчас тебе никуда уезжать не надо». 

 

Даже если сущность достаточно могущественна в своей ограниченной сфере, без этой исчерпывающей полноты знаний она не может считаться божеством. Например, стихийный дух Огня знает всё об Огне и о способах его проявления, но не осведомлен обо всех последствиях, к которым эти проявления могут вести. Например, он понятия не имеет, где и когда ваша личная нить судьбы пересечется со стихией Огня или, допустим, каковы будут отдаленные последствия пожара в таком-то городе. Но если бы он это знал, он был бы не духом, а богом Огня. 

 

Кроме того, боги способны учиться — и гораздо эффективнее, чем учатся, скажем, те же стихийные духи или души умерших людей. Боги способны воспринимать информацию извне, причем даже такую, которая не относится непосредственно к сфере их деятельности. Источники этой информации для них — мы и наши физические чувства. Всякий раз, когда богам выпадает возможность соприкоснуться с жизнью через наши органы чувств и наши умы, они учатся чему-то новому. Поскольку они не всеведущи, воспринимать разум и опыт всех людей постоянно они не могут. Но когда они «связываются» с нами, мы становимся для них вратами — точно так же, как они служат вратами для нас. Наши врата ведут богов в мир наших чувственных ощущений и мыслей, нашего языка и нашей судьбы. Боги могут обращаться к нашему, так сказать, «досье в Летописях Акаши». Усвоить и в полной мере понять информацию, которая поступает к ним через такую связь, богам несложно — в конце концов, они же боги. (По крайней мере, им это гораздо легче, чем нам — усвоить и понять то, что поступает от них.) Но добраться до этой информации, не установив с нами связи того или иного рода, они не могут. 

 

Само установление подобной связи может пройти для нас незамеченным. Например, бог может «подключиться» к нам во сне, который мы потом забудем. Он может соединиться с нами в миг чистой радости, которую мы испытываем от восхищения теми или иными сторонами Жизни или Природы. Связь может установиться в тот момент, когда мы проходим через какое-нибудь место, приятное этому божеству, или общаемся с кем-нибудь, кто в настоящее время служит ему глазами и ушами. Это может случиться во время молитвы (даже если внутренний шум не дает вам услышать никакого отклика) или во время ритуала призывания (даже если вы не участвуете в действе, а всего лишь скромно смотрите со стороны). Но когда мы не отвлекаемся и все-таки замечаем момент контакта, Присутствие божества нередко ощущается всем телом. Наши тела реагируют на присутствие Священных Сил особым образом — так, как никогда не отреагируют на голоса внутренних марионеток, выдающих себя за богов. В такие мгновения боги Познают нас… и не воображайте, пожалуйста, что при этом они ничему не учатся! 

 

По нашим наблюдениям (и по наблюдениям многих других людей на протяжении тысячелетий), боги могут действовать как исподволь, так и напрямую. Лоис Макмастер Буджолд заметила в одной из своих художественных книг, что боги экономны, — и это действительно так. Один-единственный поступок божества зачастую может служить сразу нескольким целям: отдаленным целям, которые это божество преследует в этом мире в целом и в личных отношениях с вами, вашим непосредственным целям, вашему высшему благу, его собственному высшему благу и так далее, заодно принося некоторую пользу другим людям, которых этот поступок затрагивает лишь косвенно. Обычно все последствия того, что они с нами делают или просят нас сделать, проясняются для нас очень и очень нескоро (а то и не проясняются никогда). Боги умеют так бросить камень в пруд, чтобы круги по воде шли невообразимо долго, и это — веский аргумент в пользу того, что они видят глубже и дальше нас. Но мудрость их основана не на всеведении, а на более высокой, образно говоря, точке обзора. И в основе чудес, которые они творят, лежит не всемогущество, а умение искусно управлять взаимосвязями причин и следствий, для чего, в свою очередь, и нужна более высокая точка обзора. 

 

Говорят, что у богов в этом мире нет других рук, кроме наших собственных, но я бы добавил: кроме наших собственных — и кроме «рук» любого другого духа, которого они сумеют склонить к сотрудничеству, пусть даже на одно мгновение. Не будем забывать, что в политеистической картине мира все строится на взаимосвязях; ничего изолированного нет. Каждый из нас постоянно взаимодействует с бесчисленными элементами всей необъятной сети бытия, даже когда мы слишком погружены в себя, чтобы это заметить. Точно так же и боги не одиноки во вселенной — и, в отличие от нас, гораздо яснее осознают с кем и как они связаны в этой всемирной Сети, а потому могут извлекать из этих взаимосвязей гораздо больше пользы. Божество может подтолкнуть человека — прямо или косвенно — к исполнению той или иной задачи, но может и прибегнуть к помощи стихийных духов или каких-нибудь иных сущностей тонкого плана, которых мы еще даже не начали классифицировать или изучать. Иными словами, боги дергают за всевозможные невидимые ниточки, пока не наступит эффект синхронии, который, наконец, привлечет наше внимание всерьез, — а всякий, кому доводилось испытать на себе взгляд божества, старающегося привлечь его внимание, согласится, что при желании боги способны устроить очень зрелищный спектакль. 

 

На этом можно еще раз вернуться к вопросу о «не-вполне-богах», которому в этой книге посвящена отдельная глава, но обращаться к которому нам придется и в других местах, чтобы не упустить из виду нечто важное. Всякий раз, когда вы пытаетесь провести для себя границу между божеством и духом, вспоминайте о том огромном вкладе, который вносят в этот мир духи, «не дотягивающие» до божественного статуса. Иной ребенок мудрее взрослого; и может оказаться так, что дух, более близкий к земной обыденности, может научить вас чему-то более ценному в прикладном отношении, чем какое-нибудь великое божество. Как сказал однажды мой друг Дел, «чтобы стать мудрее, не обязательно наблюдать за планетами: можно просто смотреть на насекомых». Духи предков могут сообщить вам ценную конкретную информацию о вашей родословной и духовном наследии, как полезном, так и проблемном. Стихийные духи могут превосходно разбираться в устройстве экосистемы, в которой вы живете, и лучше кого бы то ни было понимать, как она влияет на вам, а вы — на нее. Возможно, масштабы их мудрости и не столь велики, но у «младших» духов тоже есть чему поучиться. 

 

Для меня разница между «богом» и «не богом» не имеет никакого отношения к могуществу. Она целиком и полностью определяется другим критерием — широтой восприятия. Поясню свою мысль на примере леса. Допустим, какой-нибудь местный дух тесно связан с каким-нибудь определенным деревом. Он знает об этом дереве все, что только возможно: знает, как помочь ему вырасти; знает, как поддерживать его жизнь, и знает, как завершить эту жизнь, когда срок ее истечет. Если я захочу что-нибудь узнать об этом дереве, я спрошу его личного духа — а кого же еще? Но если спросить того же духа, что происходит по другую сторону холма, он ничего не ответит: ведь он не знает ничего, кроме своего дерева. Я же, со своей стороны, проходя по лесу, могу видеть самые разные деревья — и не только деревья, но и ручьи, цветы и животных. Однако я вижу только поверхность, только внешние формы. Никого из этих существ я не знаю достаточно глубоко; и даже те поверхностные знания, которые у меня есть, распространяются лишь на то, что я вижу своими глазами и встречаю на своем пути. 

 

Далее, предки знают не только ту тропу, по которой прошла я, но и все нахоженные тропы во всем лесу. Возможно, их познания и не глубже моих, но, несомненно, обширнее. Вдобавок, предки знают все о том, что значит быть человеком: они знают, когда мне нужно остановиться и отдохнуть; знают, что очень важно вовремя найти воду; понимают, почему мне страшно остаться в лесу ночь, и так далее. Если я захочу разбить лагерь, я попрошу их о помощи, потому что они знают, как это сделать лучше. Однако даже и они не знают нехоженых троп — и понятия не имеют, что находится за пределами леса. 

 

Боги же видят весь лес целиком и, вдобавок, видят, как этот лес связан с горами, пустынями и морями. Они видят всю карту в целом и благодаря этому могут подавать необыкновенно ценные советы. Но зато бог не понимает, каково это — идти по лесной тропе на своих двоих. Он не понимает, что человек может ужасно устать и проголодаться, пока доберется до цели. И уж, само собой, бог не вдается в подробности жизни каждого отдельного дерева. 

 

Все эти сущности, каждая по-своему, — мудрые учителя; и все они, как мне кажется, непосредственно влияют на мое развитие. Предки знают, откуда я вышла, и могут открывать мне тайны прошлого; духи земли знают, где я нахожусь сейчас, в «вечном настоящем»; а боги знают, куда я иду, и видят мои потенциальные возможности. По-моему, ставить кого-то из них выше, а кого-то ниже — контрпродуктивно. Все эти три точки зрения важны для моего духовного развития в равной мере. Это как раз тот самый случай, когда «больше» не значит «лучше». Какая бы из этих сущностей ни попросила меня что-нибудь сделать или не подала совет в области своей специализации, я отнесусь к этому очень внимательно, потому что в своих областях все они мудрее меня. 

 

— Каэр, американская язычница

Link to comment
Share on other sites

Изъяны в камне 

Raven Kaldera (c) 

Перевод: Анна Блейз (с)

 

Камень, который мы называем бериллом, в своей чистейшей форме совершенно бесцветен. Цвет ему придают изъяны, и благодаря этим изъянам он превращается в изумруд или в аквамарин. Нечто подобное мы имеем в виду, когда говорим, что у богов даже изъяны священны. Воплощая столь абсолютно и полно определенную часть Универсального Бытия, боги неизбежно должны иметь какие-то недостатки — хотя бы потому, что остальные части в них не представлены. Это две стороны одной медали. Например, божество, искусное в ремеслах, может сосредоточиться на своей работе до такой степени, что позабудет о нуждах своих близких. Божество, всецело посвятившее себя чувствам (например, какая-нибудь богиня любви и брака), не всегда способно реагировать на обиды рационально и объективно. Божество, которому приходится принимать непростые решения ради блага в отдаленной перспективе (например, какой-нибудь бог смерти или правосудия), действует здесь и сейчас с холодной безжалостностью. Мифы свидетельствуют о том, что божества подчас ошибаются, что зачастую ведет к тяжелые последствия. Отчасти это объясняется тем, что подобные ошибочные решения боги принимают в своих более человечных ипостасях (о которых мы поговорим подробнее в следующей главе), но это — неполное, а потому не совсем верное объяснение. 

 

Божественная природа всякого бога проявляется, среди прочего, в его характерном изъяне, и это обстоятельство еще раз подчеркивает, что все сущее в Природе священно — в том числе и разрушение. У всего на свете есть не только созидающая и поддерживающая, но и разрушительная сторона: океан — колыбель жизни, но в нем можно утонуть; наша кормилица-земля может разверзнуться и поглотить нас, и так далее. И отделить эту разрушительную часть от созидательной невозможно: если бы мы могли смотреть на солнце без вреда для зрения, такое солнце не давало бы достаточно тепла и света, чтобы на земле продолжалась жизнь. Речь вовсе не о том, что боги «отчасти добры, а отчасти злы»: эти понятия принадлежат религиям другого толка. Мы же, язычники-политеисты, рассматриваем подобные ярлыки как следствие предубежденного взгляда на мир и привычки оценивать все с точки зрения человеческого удобства, а не в более широком природном масштабе. Мы стремимся преодолеть эту привычку, а для этого нужно подняться над огорчениями, которые причиняет нам несовершенство мира — и, в частности, мнимые несовершенства богов. 

 

Божество может быть божественным в своей ревности (как Гера) или в своей ярости (как Один), в своей печали (как Деметра) или в своей всепоглощающей страсти к разрушению (как Фенрис). Разумеется, никто из нас не хочет оказаться на пути этих божественных эмоций — точно так же, как никто не захотел бы оказаться на пути цунами. Но иногда цунами все же случаются: такова жизнь. Поэтому мы стараемся обращаться с богами уважительно и поддерживать с ними хорошие отношения. Эта практика сродни радарной системе раннего оповещения об опасности, а иногда позволяет даже смягчить или предотвратить катастрофу — или, по крайней мере, отсрочить ее на какое-то время. 

 

Однако при этом все мы, без исключения, — дети богов. (В некоторых случаях — в буквальном смысле слова, а во всех остальных — в переносном. Мы их Младшая Родня; за это-то они нас и любят.) Нам присущи те же разрушительные страсти, что и богам, признаём мы это или нет. Возможно, у нас они проявляются не в таких колоссальных масштабах, но и этого может оказаться достаточно, чтобы разрушить всю нашу жизнь и благополучие окружающих. Но боги, как и мы, подчиняются закону причин и следствий, так что мы можем учиться на их ошибках (специально записанных такими крупных буквами, чтобы нам было лучше видно). 

 

Если создается впечатление, что некоторым богам удается избежать последствий своих поступков, то это, возможно, лишь потому, что мы не знаем их историй до конца. А вообще-то историй о последствиях предостаточно. Потакая своему неопытному и самонадеянному сыну, Гелиос допускает его править солнечной колесницей и в итоге теряет его навсегда. Инанна, отправляясь в Подземный мир, оставляет наместником своего супруга, беспутного и слишком юного, — и в результате по возвращении ей приходится принести его в жертву. Койот постоянно ищет легких путей — и примерно в половине случаев находит лишь неприятности на свою голову. Практически все ориша — боги религии лукуми, распространенной среди африканской диаспоры, — в тот или иной момент своей истории вынуждены были покаяться в своих грехах и начать новую жизнь: Обатала — исправившийся пьяница, Шанго — раскаявшийся убийца, Огун — раскаявшийся насильник, Ойя — раскаявшаяся ревнивая жена. Каждый из них совершает ужасные ошибки, осознает свою вину и находит способ искупить содеянное или подняться над своим пороком. 

 

Сталкиваясь с подобными неприятными качествами в самих себе (а каждое из них — всего лишь оборотная сторона какого-нибудь ценного качества), мы нередко стараемся отделиться от них. Мы заявляем, что они не наши и не являются частью нашей сущности. Мы запираем их в подвал своей психики и отрицаем само их существование или значимость. Но в результате мы теряем возможность любить и ценить всего себя целиком. Мы бросаем в почву своей души семя отвращения к самим себе. И как только мы делаем первый шаг по этому пути (а пройти сколько-то шагов по этому пути довелось всякому, кто себя понимает), мы, как ни странно, лишаемся возможности искупить и спасти себя в полной мере. Если мы не можем полюбить себя такими, как мы есть (а не такими, какими мы бы предпочли быть), и безо всякой надежды на то, что мы когда-нибудь преобразимся, то мы не преобразимся никогда. До тех пор, пока мы себя ненавидим, мы не можем себя спасти; сначала нужно простить себя — и это прощение должно быть искренним и глубоким. Это одно из тех таинственных противоречий, из которых слагается Жизнь, и постичь эту тайну нам помогают изъяны и недостатки богов. Научившись воспринимать богов целиком (включая и те их особенности, от которых нам становится не по себе), научившись любить и чтить их, несмотря на все изъяны, — а самое главное, прощать им несовершенство и осознавать, что оно ничуть не мешает нам поклоняться им как богам, — мы тем самым осветим себе путь прощения и любви к отзвукам этих божественных сущностей в нашей собственной природе. 

 

 

По-моему, между политеизмом и монотеизмом (или, по крайней мере, христианством) есть одно очень важное, ключевое теологическое различие, которое часто упускают из виду. Для политеиста боги — это отражения природы как она есть, а не идеальные образы человеческой природы в ее лучших проявлениях. В политеизме нет прямого аналога тому подходу, последователи которого вопрошают: «А что бы на твоем месте сделал Иисус?» Среди политеистов едва ли встретишь убеждение, что для того чтобы стать лучше, надо стараться во всем подражать богу NN. Мы можем восхищаться отдельными чертами богу NN и стремиться подражать ему именно в этих качествах, но отдаем себе отчет, что пытаться все время «быть как он» для человека не очень-то возможно, да и не так уж полезно. 

 

— Э.Дж., американский язычник

Link to comment
Share on other sites

Кого позовешь, тот и придет: ипостаси божеств 

Что такое боги, и как с ними быть. 

Raven Kaldera (c) 

Перевод: Анна Блейз (с)

 

 Древние понимали и признавали, что у каждого божества есть несколько ипостасей, и нередко отдельные ипостаси одного и того же божества носили отдельные имена. В скандинавской традиции такие имена назывались «хейти»; у некоторых божеств, как, например, у Одина, их насчитываются десятки, а у Хелы, наоборот, по источникам известна всего одна ипостась. В Древней Греции божествам давали «прозвища», описывающие характер и функции тех или иных ипостасей. (В наши дни их называют эпитетами, и хотя сейчас этот термин в применении к божеству воспринимается почти как кощунственный, происходит он от совершенно нейтрального древнегреческого слова epithetos, что означает просто «прибавленный»). Афродита Генетрикс (Родительница) — ипостась Афродиты, покровительствующая сексу как способу продолжения рода, — действует иначе, нежели Афродита Порна (Блудница), покровительница блудниц, и обе они отличаются по своим функциям от Афродиты Эпитимбидии (Надмогильной), защитницы всех, кто совершил убийство или самоубийство из-за любви. Однако все они, безусловно, одна и та же Афродита. 

 

В сущности, ведь и с людьми дело обстоит точно так же. В частном пространстве, рядом с родными и близкими, мы проявляем свою личность совершенно иначе, чем на работе, то есть в пространстве профессиональном, или, допустим, на вечеринке среди малознакомых людей. Во всех этих ситуациях мы по-разному одеваемся, по-разному себя ведем и занимаемся разными делами. Уместные для нас подарки тоже будут совершенно разными, в зависимости от того, кем нам приходится даритель — сотрудником или любовником, родителем или ребенком. Если попросить любого из этих людей описать нас, то картина окажется неполной: почти все они упустят из виду какие-нибудь важные составляющие нашей личности и характера. Когда речь идет о людях, мы принимаем это как должное. Мы, конечно, можем удивиться, если услышим что какая-нибудь Мэйбл, которую мы всегда считали робкой серой мышкой, на досуге прыгает с парашютом, но не станем яростно оспаривать саму истинность подобного сообщения, особенно если оно будет исходить от ее напарника по парашютному спорту. 

 

Тем не менее, когда мы применяем тот же принцип к богам, многим это кажется кощунственным: разве можно приписывать богам такой же сложный и разносторонний образ жизни, как у человека? Разве можно настаивать на том, что у каждого божества может быть множество масок, которые оно меняет в зависимости от обстоятельств, и множество разных способов взаимодействия с людьми? Да, боги и впрямь и не люди, и различий между ними и нами предостаточно… но в данном отношении многие, пожалуй, перегибают палку в противопоставлении людей и богов. Мы слишком привыкли воспринимать богов как застывших во времени, статичных по характеру и неспособных ни меняться, ни представать разным людям в разных обличьях. Возможно, такая точка зрения удобна и утешительна: если сущность никогда не меняется, значит, она никогда нас не покинет и всегда будет к нам благосклонна (или, во всяком случае, всегда будет действовать совершенно предсказуемым образом). Возможно, для некоторых из нас это продолжение детских фантазий об идеальном родителе. Многие отрицают, что подобный подход к богам берет начало именно в фантазиях такого рода, но чтобы взглянуть на вещи более объективно, следует признать, что эта инфантильная мечта действительно очень сильна. 

 

Итак, рассмотрим вопрос о божественных ипостасях подробнее. Лично я сталкивался на практике с двумя категориями ипостасей, одну из которых я буду условно называть «горизонтальными ипостасями», а другую — «вертикальными». Я отдаю себе отчет, что это — всего лишь крайне упрощенный подход к чрезвычайно сложному явлению. Но для описания и обсуждения этого явления нужны хоть какие-нибудь слова, пусть даже и не передающие всей его сути. Просто нужно помнить и постоянно напоминать друг другу о том, что карта местности — это еще не сама местность и что познать все тайны богов до конца человеку не дано. 

 

Едины во многих лицах… 

 

Под «горизонтальными» ипостасями я подразумеваю такие, которые отличаются друг от друга не масштабами, а всего лишь сферой проявлений. Так, Афродита Эпитимбидия и Афродита Порна по масштабам сопоставимы друг с другом. При желании Афродита может являться любому отдельно взятому человеку только в какой-либо одной из этих ипостасей (или в какой-нибудь другой; у нее их немало), но эти два ее «костюма» сущностно равны друг другу: сказать, что какой-то из «выше» другого, а какой-то — «ниже», нельзя. Другие подобные пары ипостасей, равные друг другу по масштабам, — Зевс Телей (Созревший), жених Геры, и Зевс Ктесий (Приобретатель), покровитель домашнего хозяйства; или Аполлон Парнопий (Истребитель саранчи), насылающий болезни, и Аполлон Иатр (Целитель), бог врачей. 

 

Некоторые люди от природы наделены особым даром, повышающим вероятность того, что боги откликнутся на их призыв. И, наблюдая за тем, как реагируют боги на обращение к ним под разными эпитетами, эти люди подметили некоторые закономерности. Первая из них вынесена в название этой главы: кого позовешь, тот и придет. Насколько мы можем судить, во вселенной есть Правила, и боги должны им следовать, желают оно того или нет, потому что эти Правила определяют саму их природу и бытие. И одно из этих правил таково: если вы официально и ритуальным образом воззовете к божеству, использовав в обращении определенный эпитет, божество явится именно в соответствующей ипостаси и никак иначе. Разумеется, оно может и не явиться вовсе: заставить божество прийти на зов невозможно. Но если оно все же придет, то именно в той форме, которой соответствует использованный вами эпитет. 

 

Из этого правила есть несколько исключений, но они, как это водится, только лишний раз его подтверждают. Если человек всецело посвятил себя какому-либо избранному божеству (передав ему значительную долю власти над своей жизнью), то оно может являться ему в любой ипостаси, вне зависимости от пожеланий этого человека. Судя по всему, такое полное посвящение и связанная с ним передача власти лишает человека права на призывание данного божества при помощи конкретных эпитетов. Второе исключение наблюдается тогда, когда человек не знает ничего об эпитетах и просто взывает к божеству под его «основным» именем. В этом случае божество явится в том виде, в каком само пожелает (и не жалуйтесь потом, что вы ожидали другого!). И, наконец, исключения возможны тогда, когда человек на словах зовет одну ипостась, а в сердце (или подсознательно) — другую. Тогда у божества может появиться выбор; или же, возможно, одни божества склонны в подобных ситуациях откликаться на слова, а другие — на зов сердца. 

 

Так или иначе, в целом вышеописанный принцип работает и дает нам известную власть, которой мы при желании можем воспользоваться. Не следует, однако, забывать, что эта власть у нас имеется только благодаря природному закону (аналогичным образом, та власть, которую имеют над нами боги, тоже определяется законами природы). Кого мы позовем, тот и придет. Но, разумеется, не для каждого божества существует удобный и исчерпывающий список эпитетов… и, разумеется, от того, что мы воззвали к какой-нибудь относительно мирной ипостаси, божество в целом не становится менее могущественным, менее опасным или менее способным на нас влиять.

Link to comment
Share on other sites

Кого позовешь, тот и придет: ипостаси божеств ( часть 2)

Что такое боги, и как с ними быть. 

Raven Kaldera (c) 

Перевод: Анна Блейз (с) 

 

…хотя и не всегда! 

Следует иметь в виду, что в некоторых религиозных традициях дело с ипостасями обстоит совершенно иначе. Например, в некоторых афро-карибских религиях то, что сторонний наблюдатель может принять за «бога» или «важного духа» с одним основным именем и множеством прозвищ, на самом деле представляет собой группу совершенно различных сущностей, объединенную общим наименованием. Например, в вуду различные ипостаси лоа именуются «путями». Вот как объясняет это понятие хунган (вудуистский жрец) Кеназ Филан: 

 

Во многих традициях, сложившихся в африканской диаспоре, существует понятие камино, или «путей» того или иного духа. Каждый из этих путей — это определенный способ проявления данного духа: каждому из них можно служить посредством своих особых символов и подношений, и каждый будет проявляться по-своему. Например, в традиции лукуми Обатала Аягунна является в образе храброго воина с мечом; элеке для него делают из бусин чередующихся цветов — 8 красных и 16 белых. А Обатала Ондо — дева, обитающая у скалистых берегов и защищающая лодки. У каждого ориши могут быть десятки таких камино. Все они имеют между собой нечто общее (например, все Обаталы требуют чистоты, и ни один из них не употребляет спиртного), но при этом остаются определенно разными и отдельными личностями. 

 

В вуду такие группы называются «семьями» или «народами». К нахон (народу) Геде принадлежат, в частности, различные озорники и сквернословы, получившие известность далеко за пределами исходной традиции. Но к этой же семье относятся и духи наподобие Барона Криминеля (Барона-Убийцы: на креольском языке «Kriminel» означает именно «убийца», а не «преступник»), у которых имеются дела посерьезнее, чем травить вам грязные анекдоты. Все они считаются духами из народа Геде и для служения им всем полагается брать крест и надевать цилиндр, но, тем не менее, каждый из них — отдельная личность, и если вы перепутаете кого-то из них с кем-то другим, они не замедлят объяснить вам, что вы ошиблись. Нахон Наго включает в себя всех духов, в состав имен которых входит общее имя «Огу». Диапазон и здесь очень широк: от одноногого старика-травника Огу Оссанджа до воинственных Огу Ферея и Огу Сен-Жака или искусного тактика и дипломата Огу Бадагриса. 

 

Если вы спросите какого-нибудь хунгана или мамбо, как все это устроено, он ответит: «Все Огу — Огу». Но при этом они проводят четкие границы не только между разными Огу, но и между проявлениями Огу в различных людях в состоянии одержимости («У Фредди сильный Огу. Но ты бы видел, как Огу Эррола пляшет в огне, когда приходит!») Добиться более внятных ответов на этот счет может быть очень непросто. Вуду — прикладная традиция, не особо вдающаяся в теорию и метафизику. Если Огу приходит к вам в виде Огу Сен-Жака, вы несете ему подношения, положенные Сен-Жаку; если он приходит в виде Оссанджа или Огу Дессалина (обожествленного героя гаитянской революции Жан-Жака Дессалина) — преподносите другие дары и поете другие песни, те, которые ему понравятся в этом облике. 

 

Стоит добавить, что ко всем этим различным членам семьи Огу относятся как к личностям. Никому и в голову не приходит представлять всех этих Огу какими-нибудь мифическими героями или архетипами; я еще не встречал вудуиста, который рассматривал бы духов-Огу как эдакие удобные символы, которые можно попросту «воткнуть в розетку» посредством магического ритуала и получить желаемый результат. Все они — «mistés», «таинства» в католическом смысле слова. Считается, что природа этих духов и суть их отношений с нами, с Бондье (Творцом) и с миром в целом непостижима. Это не значит, что мы не можем иметь с ними дело, — наоборот, вся традиция вуду, собственно, и строится на общении и работе с «таинствами». Но понять их или свести к каким-нибудь простым (или даже сложным) схемам решительно невозможно. 

 

Мне представляется, что это по-своему очень мудрый подход. Казуистика, которую разводят вокруг теологических нюансов, редко приносит ценные плоды и не столько приближает, сколько отдаляет людей от Божества. Это не значит, что все теологические рассуждения и попытки лучше понять богов бесполезны. Но в конечном счете теологу приходится признать ограниченность человеческого разума и даже веры. Боги имманентно присутствуют во всех проявлениях нашего мира и во всех областях нашей жизни, но сама эта имманентность означает, что они всегда остаются и внутри, и, одновременно, вне нас. Постичь все аспекты их бытия для нас так же невозможно, как для рыб — постичь все стороны жизни океана. 

 

С древнеегипетскими богами возникает другая, хотя и не менее досадная проблема: многие божества этого пантеона в течение столетий то объединялись между собой по двое-трое, то разделялись вновь. Сехмет, Хатхор и Баст чаще всего рассматривались как три различные богини, совершенно несхожие между собой по характеру, но в некоторых местностях и в некоторые эпохи почитали синкретических богинь Сехмет-Баст и Сехмет-Хатхор. Бог Анпу (ныне более известный под именем Анубис) мог иногда отождествляться с Упуатом или Инпу; этим последним поклонялись то как отдельным божествам, то как ипостасям Анпу. Вдобавок, существует Упуат-Инпу — отдельная сущность в своем роде, не тождественная Анпу. В свете подобного явления не удивительно, что у многих исследователей, чуждых политеизму, лезут глаза на лоб от заявлений о том, что для политеистов каждое божество — самостоятельная личность. Разгадка же в том, что личности многих богов гораздо более подвижны и текучи, чем наши, особенно на больших отрезках времени. Как знать, может быть, они обмениваются друг с другом своими «масками»-ипостасями и заимствуют друг у друга «костюмы» (к которым прилагаются определенные имена), чтобы удовлетворить актуальные потребности обычных верующих — простых людей, которые не интересуются великими духовными истинами, а просто желают помолиться божеству, олицетворяющему нужный в данных обстоятельствах набор качеств? (Однако здесь мы вторгаемся в область вопроса о том, какое влияние могут оказывать люди на богов, а этой теме посвящена другая глава.) Кроме того, надо иметь в виду, что многие имена, которые люди дают богам, — это всего лишь различные варианты на тему «Господина», «Госпожи» и «Великого» или просто именования по функциям (например, «Врачеватель»). Во всех подобных случаях есть вероятность, что люди объединили под одним именем сразу несколько божественных сущностей. 

 

В связи с обсуждавшейся выше темой лоа и упомянутой еще ранее вероятностью того, что отдельные редкие люди могут полностью сливаться с Божеством, теряя собственную «самость», можно предположить (хотя и нельзя утверждать наверняка), что именно таким образом возникают вудуистские «пути», «семьи» и прочие подобные группы духов, объединенные общим именем. Эта гипотеза особенно интересна в свете того факта, что Огу, Обатала и т.д. в рамках своей традиции классифицируются исключительно как «духи», а не как «боги». Такой способ формирования ипостасей — «снаружи», путем добавления все новых и новых духов в общую группу, — не столь привычен нам, как разделение божества на ипостаси «изнутри» (например, в случае все с теми же Афродитой Порной и Афродитой Эпитимбидией). Впрочем, это не значит, что существует лишь два типа образования ипостасей: здесь, как и при рассмотрении любых других нуминозных явлений, корректнее говорить о некоем спектре возможностей, чем о жестком выборе из двух вариантов. И полной уверенности в происхождении той или иной ипостаси у нас быть не может — если только само божество или дух не соблаговолит нам открыть эту тайну. 

 

 

От личностного к надличностному 

Описать «вертикальную» систему ипостасей труднее. Чтобы работать с этой системой, мне зачастую приходится держать в голове один удобный образ, упрощающий дело, но, разумеется, весьма далекий от совершенства и даже приблизительно не способный описать всю многогранную реальность Божества. И все же это какое-никакое подспорье для моего простого человеческого мозга. У богов есть более человечные и менее человечные ипостаси. Иногда мы называем первые «низшими», а вторые — «высшими», но эти термины волей-неволей воспринимаются как оценочные, а потому я стараюсь их избегать. Нельзя сказать, что какие-то из этих ипостасей лучше, а какие-то — хуже: они отличаются друг от друга исключительно тем, насколько каждая из них личностна и близка человеку — или, наоборот, безлична и близка к недифференцированной божественности. 

 

Личностные ипостаси (которые я по привычке всегда представляю себе в образе острия сталактита) — это лики богов, наиболее близкие к человеку. Они могут ссориться и сражаться, они совершают ошибки, они недальновидны и не имеют доступа ко всей полноте своих божественных возможностей. (Впрочем, если уж они ошибаются, то делают это с поистине божественным размахом.) Но, с другой стороны, они умеют любить — со всем пылом и страстью, а не безлично и вчуже; и такой любовью они любят друг друга, а подчас и избранных смертных. 

 

Это не такая любовь, которую мы подразумеваем, привычно говоря себе: «Бог меня любит». Это глубоко личная и страстная заинтересованность (а не то бесстрастное надличностное отношение, которое в переводе на человеческий язык звучало бы примерно так: «Да, я люблю эту божественную искру в тебе. Я любуюсь ею из своего прекрасного далека».) Такого рода любовь возникает тогда, когда богиня или бог приходит к верующему и становится его ближайшим товарищем и спутником. Этот спутник всегда рядом, когда вы нуждаетесь в нем; у него всегда можно поплакать на плече, и он не станет читать вам мораль и рассуждать о том, имеете ли вы право на боль. Подобные отношения могут принимать различные формы, о которых мы еще поговорим в одной из следующих глав, но суть в том, что в них вы отчетливо чувствуете субъективное внимание и близость божества — и отвечаете ему тем же. 

 

Чем выше мы поднимается вверх по нашему символическому сталактиту, тем менее личностными — и тем менее заинтересованными в вас лично — становятся ипостаси. Наивысшая из ипостасей каждого данного божества — самая эмоционально отчужденная и самая архетипичная. В ней по-прежнему можно узнать то самое божество, но в этом своем обличье оно гораздо менее человечно и гораздо более богоподобно. Эту ипостась можно описать как «высшее Я» божества. Возможно, она по-своему тоже вас любит, но эта любовь направлена не на вас как человека, а, соответственно, на ваше «высшее Я», и гораздо более надличностна и безлична. Это любовь к вашей божественной искре, а не к вашим человеческим слабостям. Поэтому в общении с вами высшая ипостась божества заинтересована, главным образом, в том, чтобы вы совершенствовались (любыми возможными способами приближаясь к вашему «высшему Я») и приносили пользу в деле совершенствования мира в целом. Высшие ипостаси богов видят всю картину в целом, понимают все взаимосвязи и не совершают таких ошибок, на которые способны их более человечные аспекты. 

 

Описать качественное различие между «человекоподобной» и «богоподобной» ипостасями божества довольно сложно. Здесь мы попадаем в одну из тех ситуаций (вообще-то довольно частых в общении с богами), когда приходится отделываться этой возмутительной фразой: «Я просто знаю, потому что я так чувствую». Но качество общения при переходе от одной ипостаси к другой по вертикальной шкале действительно меняется радикально: глубокий и напряженный эмоциональный контакт уступает место всепоглощающему благоговению. Когда мы имеем дело с аспектом «высшего Я» в божестве, пропасть между человеческим и божественным мирами кажется совершенно непреодолимой, и тем более удивительно сознавать, насколько боги могут быть к нам близки, когда мы общаемся с их более человечными ипостасями.

Link to comment
Share on other sites

Суть божественности 

Raven Kaldera (c) 

Перевод: Анна Блейз (с)

 

Если мы хотим постичь природу богов — и понять, чем она отличается от нашей собственной природы, — то следует, в частности, осознать, что всякое божество является самим собой в более полной мере, чем это можно сказать о каждом из нас. Я имею в виду, что даже самые сложные божества (а некоторые из них и впрямь невероятно сложны) гораздо более цельны и монолитны в своем естестве, нежели мы, люди. Человеческая природа гораздо более восприимчива к внешним влияниям, нарушающим нашу целостность, да и различные аспекты нашего «я» сами по себе редко бывают целостными и однородными. Боги же точнее и чище эквивалентны самим себе: личности их не загрязняются посторонними примесями. Можно возразить, что некоторые божества не свободны от внутренних противоречий… однако во всех подобных случаях, которые мне довелось исследовать лично или обсуждать с людьми, посвятившими себя служению такому божеству, обнаруживается, что Его Тайна отчасти в том и состоит, что за всеми этими мнимыми противоречиями скрывается некая объединяющая их истина. 

 

Основополагающая суть божественности заключается, во-первых, в том, что каждое божество представляет собой чистое воплощение некой части универсальной субстанции (или во мгновение ока может стать таковым, если решит действовать с позиции своего наивысшего «я»), и во вторых — в том, что оно обладает всей полнотой знаний об этой части субстанции, обо всех ее функциях и обо всем, к чему приводит ее деятельность. Эти два свойства можно считать основными «признаками» божественности, и каждое из них мы обсудим отдельно. 

 

Как мы узнаем из главы о вертикальной иерархии божественных ипостасей, боги способны мгновенно перемещаться вверх или вниз по шкале, ведущей от личностного сознания к безличному, тогда как нам, смертным, каждый шаг по этой лестнице дается с невероятным трудом. При этом даже в наиболее человечных своих ипостасях боги сохраняют в себе след этой универсальной субстанции: свет не гаснет, а лишь скрывается как бы за полупрозрачной пленкой, которую божество может убрать в любой момент. Можно было бы возразить (вслед за многими религиозными теоретиками), что каждый человек — это тоже чистое воплощение некой части универсальной субстанции, а, следовательно, тоже в своем роде бог, хотя и совсем крошечный. Это теория весьма поднимает самооценку, но все же разница в масштабах слишком велика. Да, единый свет сияет и сквозь нас, и сквозь богов, однако в нашем случае этому свету приходится пробиваться сквозь очень и очень плотные покровы. Вероятно, у святых и аватар оболочки не столь плотны, но у богов этот единый свет окутан лишь прозрачнейшей и легчайшей пеленой, которую они, вдобавок, могут без труда отбросить, если пожелают. Учение о том, что божественная суть заключена в каждом из нас, дает надежду и наполняет смыслом нашу жизнь, однако само по себе оно не может устранить пропасть между Ними и нами. Одних лишь разговоров о том, что мы подобны богам, совершенно недостаточно: на деле они не помогают нам приблизиться к своему высшему «я». 

 

Я осознала, что каждый человек несет в себе искру Источника, но эта искра погребена под тоннами слоев почти непроницаемой материи. Когда я пытаюсь визуализировать вещество этого Источника, оно представляется мне белым, потому что в нем заключены все цвета. Мы, люди, — крошечные носители этого вещества… но всего лишь носители. А божество, с моей точки зрения, — это исключительно чистое и яркое проявление одного из этих цветов или какой-нибудь их смеси… скажем так: узкоспециализированная версия этого единого белого вещества. Поэтому божество в визуализации предстает нам, допустим, зеленым — или, например, в случае моей богини-покровительницы, темно-фиолетовым, цвета баклажана. И этот баклажанный цвет Она проявляет полностью, на все сто процентов, — но кроме него, в Ней никакого другого цвета нет. В моем белом веществе тоже есть немного этого баклажанного цвета — микроскопическая доля, окутанная множеством слоев небожественного вещества. Если бы я смогла в полной мере подняться на высший уровень и слиться воедино с Источником, я бы Ее превзошла, потому что во мне были бы все цвета. Но, с другой стороны, если бы я дошла до этого Источника, меня бы не стало. Это была бы уже не я, а я перестала бы существовать как индивидуальность. 

 

Чтобы и дальше существовать как «я», как индивидуальность, я служу богам — этим чистым узкоспециализированным разновидностям цвета. Я учусь у них и слушаюсь их. Когда я служу божеству, я делаю это как человек. За это моя богиня-покровительница заставляет меня подниматься по эволюционной лестнице (а заставлять приходится: характер у меня такой, что по доброй воле я ничего делать не стану). Из всех возможных приближений к чистому воплощению Источника самый доступный для меня — моя богиня. Сам Источник не станет говорить с человеком напрямую, а со своей богиней я могу говорить и взаимодействовать — и через Нее приближаться к Источнику. 

 

Итак, я служу Ей потому, что мы с Ней обе вышли из одного и того же Источника и, в конце концов, в него же вернемся. Это в природе вещей: до тех пор, пока ваша душа не обрела совершенную чистоту, вам нужны проявления, за которые вы будете цепляться, как за ступени лестницы, ведущей к этому Источнику. Задача моей богини — в том, чтобы очищать меня, помогать мне развиваться и восходить, а также служить мне ориентиром, мерилом и посредником в общении с Божественным. А моя задача как жрицы — среди прочего, в том, чтобы служить подобным ориентиром и посредником для людей, пока еще не способных напрямую общаться с богами. 

 

— Лидия Хеласдоттир, немецкая язычница

Link to comment
Share on other sites

Человеческий фактор 

Raven Kaldera (c) 

Перевод: Анна Блейз (с) 

 

Еще один интересный вопрос — насколько мы сами способны влиять на богов. С одной стороны, я не верю, что мы творим богов сами или можем убить их, перестав обращать на них внимание (а иначе большинство древних западных божеств были бы уже давно мертвы). Но, с другой стороны, невозможно отрицать, что какое-то влияние мы все-таки на них оказываем — точно так же, как они влияют на нас. По крайней мере, всегда можно с уверенностью утверждать, что мы влияем на силу их связи с нашим миром. Если перестать обращать на них внимание, сами они не исчезнут, но «телефонная линия», по которой они связываются с нашим миром, со временем пропадет. Боги будут по-прежнему жить своей жизнью, но нам, людям, места в этой жизни уже не будет. Возможно, богов это и опечалит, но не погубит: основа их сущности не имеет никакого отношения к нашим потребностям. 

 

Еще одно направление, в котором мы влияем на богов, заключается в том, что с течением времени мы побуждаем их меняться, подстраиваясь под наши изменяющиеся нужды. Одна из моих коллег, Линда Демисси из Монреаля, жрица группы «Род Локабренны», отмечает, что с ходом столетий божества нередко принимают новые атрибуты и функции, сообразуясь с потребностями людей. В пример она приводит японскую богиню Инари. Изначально Инари почиталась в синтоизме как богиня риса и как кицунэ (лиса-оборотень). Ее изображали по-разному: и как старца, и как молодую женщину, и как андрогинного бодхисаттву. Инари отвечала за плодородие полей, но со временем жители прибрежных рыбацких поселений стали обращаться к ней с просьбами о богатом улове. Вскоре к ее «портфолио» добавились и другие профессии — кузнечное дело и война, а поскольку святилища Инари часто располагались неподалеку от городских «кварталов наслаждений», эта богиня превратилась также в покровительницу актеров и проституток. В наши дни ее молят о процветании и исполнении желаний во всех областях; в головных офисах многих японских корпораций (например, одной крупной компании по производству косметики) имеются святилища Инари. В общей сложности ей посвящено около трети всех синтоистских храмов в стране, хотя имя этой богини, не говоря уже о новейших ее функциях, не упоминается ни в одном из текстов синто. 

 

Итак, можно предположить, что в случае, если достаточно много людей станут молиться какому-нибудь узкоспециализированному божеству риса, посылая ему свою энергию и обращаясь с просьбами, выходящими за пределы его специализации, то в конце концов, в ответ на эти просьбы, божество расширит сферу своего влияния. По крайней мере, иногда нечто подобное происходит, — хотя и не всегда. Здесь приходится действовать методом проб и ошибок: в ходе столетий люди наверняка экспериментировали, обращаясь к различным божествам с теми или иными мольбами и отмечая случаи, когда молитва давала искомый результат. Уж чего-чего, а практичности нашим предкам было не занимать. 

 

Кроме того, у богов могут со временем меняться поведенческие привычки — в ответ на изменения в человеческих нравах. Например, ориша африканских племен, которые подпали под влияние ислама или сохранили свои традиционные обряды в неизменности, ведут себя иначе, нежели ориша в различных религиях африканской диаспоры, которым пришлось приспосабливаться к католическим ценностям и даже иногда принимать имена христианских святых. Оказавшись по разные стороны океана, одни и те же сущности адаптировались к различным культурным условиям. При этом африканские ориша следуют правилам своей местной культуры так же уверенно, как их ипостаси из африканской диаспоры — правилам совершенно иной культуры, в которой им приходится жить и действовать.

Link to comment
Share on other sites

Доверие к богам и доверие к себе 

Raven Kaldera (c) 

Перевод: Анна Блейз (с)

 

Каждые отношения между человеком и божеством — как и между двумя людьми — уникальны и отмечены множеством тонких нюансов. Каждый из вышеописанных типов отношений может поддерживаться с любой ипостасью любого божества, независимости от степени антропоморфности. Если ваши личные отношения с вашим богом или богами не похожи больше ни на чьи, это не повод для беспокойства: в каждом отдельном случае все складывается по-своему. Иначе просто и быть не может. Боги яснее нас понимают, что будет лучше для каждого из нас, — или, по крайней мере, получают доступ к этой информации, как только устанавливают с нами связь. Кто и что вы с вашим божеством друг для друга — это ваше с ним личное дело, и больше оно никого не касается. Вместо того чтобы слушать чужие рассуждения о том, кем мы должны быть для богов, лучше добивайтесь более ясного и отчетливого контакта с самими богами. Тогда и качество ваших отношений будет улучшаться. Тот же принцип работает и применительно к духам небожественной природы, хотя такие сущности не всегда видят нашу судьбу во всей полноте, и на это следует делать скидку. Как бы то ни было, младшие духи тоже достаточно прозорливы и подчас могут увидеть в нас нечто такое, чего мы сами не замечаем. 

 

В связи с крайней субъективностью всех этих материй возникает еще один вопрос: как узнать, настолько ли данный конкретный дух могуществен и мудр, чтобы я его слушался? Чтобы ответить на этот вопрос, понадобится целый ряд уточнений. Во-первых, в каких отношениях вы состоите с данным божеством или духом? Давно ли вы поддерживаете с ним связь? Любите ли вы его и если да, то как давно? И чувствуете ли его ответную любовь, хотя бы смутно? Если да, то этот бог или дух, скорее всего, уже знает вас очень хорошо (ему открыты не только ваши душа и сердце, но и ваша судьба) и действует в ваших лучших интересах. Но если эта сущность заговорила с вами впервые, то прежде всего надо убедиться, та ли она, за кого себя выдает. К сожалению, существует немало низших духов, способных притвориться тем или иным божеством (да и кем угодно), чтобы подкормиться энергией, которую станет уделять им жертва обмана. В идеале стоит попросить о помощи какого-нибудь человека, который давно работает с этим божеством, а с вами, наоборот, знаком лишь поверхностно, — чтобы он помолился о знаке, который поможет понять, действительно ли с вами общался именно этот бог или богиня. Лично ко мне много раз обращались люди, утверждавшие, что «такой-то бог передал вам через меня весточку». Все подобные заявления я проверяю с помощью жрецов, жриц или слуг соответствующего божества, и до сих пор всегда приходил один и тот же ответ: «Нет, у моего покровителя/покровительницы нет для вас никаких посланий». 

 

Во-вторых, уверены ли вы, что правильно истолковали указания божества? Нет ничего проще, чем допустить ошибку в толковании, особенно если дело, о котором идет речь, внушает вам страх. Прояснить ситуацию можно с помощью гадания. Возможно, вам действительно нужно что-то сделать, но не сегодня, не завтра и даже не в этом году. Возможно, от вас не требуется исполнять указание буквально — достаточно будет чисто символического действия. Или же может оказаться, что ваши собственные требования к самому себе случайно совпали по времени с обычным одобрительным (или неодобрительным) прикосновением божества. Тщательно все проверьте, выждите какое-то время и перепроверьте еще раз, прежде чем кидаться в какую-нибудь авантюру. Боги не дураки. Они понимают, что мы не всегда слышим их отчетливо (а некоторые вообще не слышат их отчетливо никогда); и если божество знает вас достаточно, чтобы о чем-либо вас просить, то ему понятно и то, в какой форме должно прийти указание, чтобы вы приняли его всерьез. Еще один вариант — попросите божество повторить указание еще три раза, четко и недвусмысленно, посредством какого-нибудь внешнего знамения (например, чтобы его нежданно-негаданно высказал кто-нибудь из ваших знакомых, или чтобы мимо вас проехал автобус с рекламой на боку, ясно подтверждающей это послание, и тому подобное). И не старайтесь специально выискивать знамения и подгонять их истолкование под запрос: они должны найти вас сами и быть совершенно однозначными. В конце концов, вы имеете дело с богами, а богам вполне под силу это устроить. 

 

В-третьих, уверены ли вы, что действия в согласии с полученными указаниями послужат, в конечном счете, во благо лично вам или миру в целом? Это два отдельных условия, и надо признать, что нередко они вступают в конфликт. Поступок, который кажется совершенно неудобным или даже мучительным в настоящий момент, может пойти вам на пользу в отдаленной перспективе. Но может оказаться и так, что этот поступок необходим вовсе не вам, а миру в целом: просто вы находитесь в самых удачных условиях для того, чтобы его совершить (или же для того, чтобы принять указания на этот счет от данного божества). Всю свою жизнь, день за днем, мы принимаем решения о больших и маленьких жертвах во благо других людей. Это почетное дело, и даже если вам кажется, что лично вам от него нет никакого проку, заверяю вас, что вы ошибаетесь. Ваша душа накапливает, образно выражаясь, кредит благодеяний — хорошую карму, вирд, мэген… в общем, называйте как хотите, — суть от этого не изменится. Практически все духовные традиции признают, что добрые дела идут душе на пользу, и лично у меня еще не случалось такого, чтобы я принес жертву и не научился на этом чему-нибудь полезному. Здесь тоже можно прибегнуть к гаданию: спросите, пойдет ли данный поступок во благо вам или же в нем нуждается мир, а не вы персонально. В последнем случае вы, по крайней мере, сможете гордиться, что ваше божество доверило вам такую важную задачу, — хотя иногда это довольно слабое утешение. 

 

Кроме того, характер вашей реакции во многом будет зависеть от характера данного конкретного божества. Некоторым богам и богиням нравится, когда с ними спорят, даже если в итоге они все равно намереваются настоять на своем. Одним божествам приятно сознавать, что в подобных спорах человек учится задаваться вопросами и глубже осмыслять ситуацию, другие же просто любят подискутировать и получают удовольствие от самого процесса. (К последней категории относятся многие божества-трикстеры и боги войны.) Однако есть и такие божества, которые желают, чтобы верующие просто доверяли их мудрости и подчинялись приказам без возражений. (Таковы многие божества Смерти и Правосудия, а также могущественные боги стихий.) Некоторые держать все под контролем и будут давать вам множество советов и указаний (при условии, разумеется, что вы в состоянии их расслышать), а некоторые полагают, что вы обо всем прекрасно догадаетесь сами (подобный подход типичен для богов охоты и богинь любви). Одни готовы спокойно наблюдать, как вы пренебрежете их советами и сядете в лужу, — при условии, что вы извлечете из этого какой-нибудь полезный урок; другие, наоборот, оскорбятся, если вы попросите их о помощи, а потом ее отвергнете. Итак, вопрос о том, можно ли спорить и торговаться с божеством и если да, то как лучше всего повести дискуссию, следует решать с учетом всех вышеописанных факторов. 

 

Если вы последовали совету какого-нибудь духа, но ни к чему хорошему это не привело, как понимать такую ситуацию? Здесь возможны три варианта. Во-первых, не исключено, что дух попросту ошибся. Такое случается. Насколько часто — зависит от природы этого духа и от того, насколько данная ситуация созвучна сфере его влияния, а также от того, к какой из его ипостасей вы обращались за советом. (Впрочем, гораздо чаще ошибочным оказывается не совет, а то, как мы сами его истолковали.) Во-вторых, вы могли неправильно понять полученные указания, и в этом случае вина за неудачу лежит только на вас. Я настоятельно советую не сбрасывать со счетов эту возможность. Прежде чем перейти к выводу, что боги что-то напортачили, погадайте и тщательно обдумайте все происшедшее. В-третьих, можно предположить, что совет был совершенно правильным с точки зрения отдаленных последствий, и та катастрофа, к которой он привел в настоящем, должна поспособствовать развитию чего-то важного. Здесь, опять-таки, может помочь гадание; кроме того, стоит обратиться за помощью к божествам, связанным с Судьбой и Предназначением: они могут рассмотреть эту ситуацию в более широкой перспективе. (И не забывайте, что из этих трех ответов в каждом данном случае могут оказаться верными одновременно два или даже все три.)

Link to comment
Share on other sites

«Бога», как отдельного Сверхсущества, или надзирающей за нами Личности, нет нигде, – разве лишь в представлениях людей с определённым складом ума. Но есть Божественное Присутствие, разлитое во всём сущем без исключения, Единое Сознание, равно присущее всему, являющееся Истинной Природой человека и Мира… 
В Него не нужно верить или не верить, Ему не нужно поклоняться, – да и как можно поклоняться Чистому Сознанию, Которое одно только и есть, в сущности, Истинный ТЫ САМ? 
Любое наше представление о Божественном – не верно, не абсолютно. Не ложно, нет, - просто оно говорит больше о нас самих, нежели о Нём. Божественное – это не образ «Бога», созданный нашим умом и существующий лишь в уме. Это – Реальность вне слов и мыслей. Это мистическое переживание, а не концепция… 
ЭТО невозможно найти в Гималаях или «где-то» ещё, в пространственном смысле слова. ЭТО можно найти лишь внутри. Не то чтобы ЭТО было скрыто исключительно внутри нас, но человеку нужно обратиться внутрь себя, чтобы… нет, даже не «найти» ЭТО, а чтобы вдруг увидеть ЭТО как Истинного СЕБЯ, постичь ЭТО как свою Истинную Природу. 
Если позволите, открою вам один «секрет»: на самом деле ЭТО не «внутри» и не «снаружи», но увидеть ЭТО можно лишь тогда, когда Сознание обращено внутрь СЕБЯ – ТУДА, ГДЕ таких понятий как «внутреннее» и «внешнее» просто не существует…
Андрей Валавин

Link to comment
Share on other sites

  • 1 year later...

Наги, в индуистской мифологии полубожественные существа со змеиным туловищем и одной или несколькими человеческими головами. Нагов почитали как мудрецов и магов, способных оживлять мертвых и менять свое обличье. Наги, приняв человеческий облик, жили среди людей, причем их женщины, нагини, славящиеся своей красотой, нередко становились женами смертных царей и героев. Среди царей нагов наиболее известен тысячеголовый змей Шеша, поддерживающий землю. 

Их непосредственными прародителями принято считать мудреца Кашъяпу и жену его Кадру, которая просила дать ей возможность родить тысячу могучих детей. И через пятьсот лет у нее родились тысяча сыновей — могучих и мудрых волшебников-нагов, видом напоминающих громадных змей. А завистливая Вината, в пику своей сестре, попросила дать ей родить только двух сыновей, но чтоб таких, которые превзошли бы в славе своей всех детей Кадры. И родила она два яйца, но, прождав 500 лет и не дождавшись рождения детей, одно яйцо она разбила. Там был развившийся только наполовину ребенок, которого назвали Аруной.

— Ты так торопилась иметь сына, мать, что родила меня уродливым и слабым. За это ты лишишься своей свободы и пятьсот лет будешь служанкой той самой женщины, с которой пыталась соперничать. Второй сын спасет тебя от этого унижения — если, конечно, мать, ты не разобьешь яйцо и не изувечишь его туловище и конечности, как ты поступила со мной. Если ты в самом деле хочешь иметь сына несравненной мощи, ты должна терпеливо ожидать его рождения, которое последует через пятьсот лет.
Второй сын, который родился у Винаты, был Гаруда. Он и освободил свою мать, которая в результате проклятья старшего сына была служанкой у своей сестры Кадры. Для этого Гаруда, который по силе был равен богам, украл у богов божественную амриту и отнес его нагам. Однако, по предварительному сговору с Индрой, Гаруда потребовал, чтобы наги совершили омовение, прежде чем прикоснуться к сосуду с напитком бессмертия. Пока наги принимали ванны, Индра украл у них заветную бутылочку. Конечно, наги поняли, что их обманули. Но один из них увидел, что капли амриты покрывают траву куш на том месте, где стоял сосуд. Наги оперативно слизали росу бессмертия, но… Трава куш (дарбха), как известно, имеет очень острые края. С тех пор у нагов раздвоенные языки, трава куш является чистой и священной, а Гаруда — заклятый враг всех змей.

Древнейшие индийские предания упоминают о том, что цивилизация нагов была могущественна еще на заре человечества; они обитали под мифической горой Меру .
В первой книге "Махабхарататы" (Адипарве) наги описываются живущими на земле. Затем Брахма разверз землю и они спустились под нее. Переселившись в подземный мир, Паталу, наги воздвигли себе великолепные дворцы, блистающие золотом и драгоценными камнями. Мудрый змей Васуки стал царем нагов и правил в их подземном городе Бхогавати, полном невиданных на земле сокровищ.

Наги имели одну или несколько (две, три, пять, семь и т.д.) человеческих голов без волос и туловище с расширенной шеей очковой змеи (кобры) с одной парой ног или совсем без ног. Наги были окрашены в голубой, зеленый, красный, черный и белый цвета и носили разнообразные одежды. Например, Шеша изображался в пурпурном одеянии с белым ожерельем вокруг шеи, сестра Васуки, безупречно сложенная Джараткара, - облаченной в красивую одежду и украшенной драгоценностями.
Есть и нагини, собой нагие и прекрасные, влюбляющие в себя мужчин с первого взгляда. А человеческие женщины пленяются мужчинами-нагами, рождая нежных и пригожих младенцев с «водяной сутью». Ведь наги, кроме всего прочего, выступают и как духи вод, — рек, озер, источников, фонтанов, прудов — пусть и мир их (Нагалока) составляет самый нижний ярус мира подземного (Паталы).

Их называют »стражами воды», из воды они могут извлекать напиток бессмертия, поэтому их часто изображают с чашей живой воды. Обладатели чудесного напитка могут исцелять, и их яд действует в качестве противоядия от травы растительного происхождения. Они лечат бесплодие. Если замужняя женщина увидит во сне змею или воду — значит, что она зачала ребёнка. Их почитают в виде фаллических символов и приносят в жертву во время свадеб. Змеи владеют искусством музицирования, и им приписывается изобретение живописи».
Кроме того, наги тесно связаны с царством смерти, и иногда говорят, что они могут оживлять умерщих, потому что носят в себе души мёртвых.

С нагами в какой-то мере перекликаются китайские драконы-луны. На фресках Сигирии, которую некоторые исследователи сопоставляют с Ланкой из "Рамаяны", королевского дворца в Бангкоке, храма Ват Кхао Сугим в Таиланде, скульптуре храма Ват Тхам Лаканг Тхом, парка Ват Чаг Яй в Таиланде и других местах имеются изображения великолепно сложенных девушек или женщин с зеленой кожей. Быть может, это самые реалистичные изображения нагов?!
Согласно "Махабхарате", "некоторые из них [нагов или змеев] были маленькими, точно мыши, другие были в слоновий хобот, третьи походили на… слонов… со всей пестротой их цветов…"; "все… чудовищные змеи, один вид которых внушал жуткий страх всем живым существам… обладали огромной силой и были такой громадной величины, что, когда поднимались на хвостах, напоминали горные вершины. Некоторые из них достигали длины в целую йоджану , а некоторые даже и в две йоджаны".

Древнеиндийские предания донесли до нас гораздо больше сведений о способностях и повадках нагов. Так, почти везде отмечается, что наги были чрезвычайно ядовитыми созданиями и их укус и дыхание считались смертельными. Смертельным (либо обладающим большой гипнотической силой) был даже их взгляд.
Яд нагов (Васуки, Такшаки и др.) часто сопоставлялся с огнем, молнией и ему приписывалась способность испепелять все живое. Об этом, например, свидетельствует следующие отрывки из "Махабхараты":
"Их ужасный яд мог спалять, как пылающее пламя";
"От огненного змеиного яда дом на помосте сразу же вспыхнул и... рухнул, точно поваленный молнией".
Наги были необычайно умными и хитрыми созданиями. Их основной тактикой ведения борьбы с людьми, богами и демонами являлись засада, неожиданное нападение, магия и яд.
Наги считались мудрецами, магами и чародеями, способными оживлять мёртвых и менять свой внешний вид. А некоторые из них умели летать. Они отлично владели искусством майи, могли проникать сквозь твердую материю, внезапно появляться и исчезать. Будучи великими колдунами, наги обладали способностью вызывать огонь, дожди, бури и другие стихии природы.

 

Я, пока собирала информацию о нагах, вспомнила сказку Киплинга "Рикки Тики Тави". Помните, там был змей Наг, и его жена Нагайна?

А на картинках они очень похожи на русалок с одной стороны, и на змея Горыныча - с другой...

 

 

Link to comment
Share on other sites

  • 9 months later...

Сегодня читала я про Амура и Психею. Сказку, написанную Апулеем, переведенную на русский язык и изданную в 1893 году в Санкт Петербургском литературном журнале. Зачиталась... И задумалась. В этом мифе описан сложный Путь души от смертной девушки до богини. И Путь этот был полон предательства, коварства, лишений и испытаний. Очень символичные испытания... Однозначно стоит прочесть. Текст мифа очень длинный, поэтому дам ссылку. 

http://az.lib.ru/a/apulej/text_amur_i_pxiheya-oldorfo.shtml

Link to comment
Share on other sites

  • 3 weeks later...

                 Мистерии Асар‐Хапи

Мэнли Холл.


Происхождение греко‐египетского Сераписа (известного грекам как Серапис и египтянам как Асар‐Хапи) окружено непроницаемой завесой
таинственности. Хотя это божество часто встречается среди символов секретных египетских ритуалов посвящения, его тайная природа была открыта только тем, кто исповедовал культ Сераписа. По всей вероятности, египтяне, за исключением инициированных жрецов, сами пребывали в неведении относительно его истинного характера. Насколько известно, не существует аутентичного описания подлинных ритуалов культа Сераписа, но анализ различного рода символов раскрывает его основные черты. В послании царю Кипра Серапис описывает себя так:
Как бог я таков, каким я тебе кажусь. Звездные небеса – моя голова, мое туловище – море. Земля – это мои ноги, мои уши – это воздух. Лучи солнца, бриллиантовые стрелы – это мои глаза.
Было сделано несколько неудачных попыток объяснить этимологию слова серапис. Годфри Хиггинс заметил, что у египтян каменный саркофаг назывался Сорос, а священного быка, воплощение Осириса, они звали Апис. Эти два слова комбинируются в одно – сорос‐апис, или
сор‐апис – «гробница быка». Но невероятно, чтобы египтяне поклонялись гробу в форме человека.
Некоторые древние авторы, включая Макробия, утверждали, что Серапис – это имя Солнца, потому что в его изображениях часто видно гало над головой. В своем «Гимне великому Солнцу» Юлиан говорит о божестве следующее: «Юпитер, Плутон, Солнце – это все Серапис . В еврейском языке Серапис есть сараф , что означает «сверкать». По этой причине евреи назвали одного из своих духов Серафимом.
Общепринятой, однако, является теория, согласно которой истоки имени Серапис нужно искать в сочетании Осирис‐Апис. Одно время египтяне верили, что мертвые поглощаются стихией Осириса, богом мертвых. Хотя существует сходство между Сераписом и Осирис‐Аписом, египтологи все‐таки считают, что Серапис есть просто имя, данное мертвому Апису, священному быку Египта. Эта теория притягательна в свете трансцендентальной мудрости, которой обладали египетские жрецы, по всей вероятности, использовавшие бога для символизании души мира (anima mundi). Материальное тело природы было названо Аписом; душа, покидающая тело после смерти, но опутанная формами физической жизни, была названа Сераписом.
К. У. Кинг полагает Сераписа божеством брахманического происхождения. Имя его является греческим искажением двух имен, приписываемых Яме – индуистскому богу смерти, – Сер‐Адах или Сри‐Па. Это кажется разумным, если вспомнить легенду о том. что Серапис в облике быка был привезен Вакхом из Индии в Египет. Первичность индуистских мистерий является существенной поддержкой этой теории.
Среди других значений имени Серапис есть и такие: «Священный Бык», «Солнце в Быке», «Душа Осириса», «Священная Змея», «Ушедший на покой Бык». Последняя интерпретация связана с церемонией утопления быка – священного Аписа – в водах Нила каждые 25 лет.
Есть свидетельства тому, что знаменитая статуя Сераписа в Серапеуме в Александрии сначала была объектом поклонения в Синопе под другим именем, и только позднее ее перевезли в Александрию. Есть также легенда о том, что Серапис был царем египтян в совсем древние времена, и именно ему они обязаны философскими и научными достижениями. После смерти этот царь был возведен в ранг бога. Филарх говорит, что слово Серапис означает «силу, которая привела Вселенную в прекрасное состояние порядка».
Плутарх в «Исиде и Осирисе» дает следующее объяснение происхождения статуи Сераписа в Серапеуме (Александрия):
Египетский фараон Птолемей Сотер увидел однажды странный сон, в котором гигантская статуя ожила и приказала ему доставить ее в Александрию как можно скорее. Поскольку Птолемей не знал, что это за статуя, он не знал, как ее найти. Когда Птолемей рассказывал о сне своему окружению, великий путешественник по имени Сосибий вспомнил, что такая статуя есть в Синопе. Птолемей немедленно снарядил Сотелеса и Дионисия устроить перевоз статуи в Александрию, заручившись согласием жителей Синопа. Прошло три года, и наконец посланники фараона сумели выкрасть статую, а для того чтобы скрыть преступление, ими был распущен слух о том, что статуя ожила и сама прошагала от храма по улицам, ведущим к кораблю, приготовленному для ее транспортировки в Александрию. По прибытии туда статуя в присутствии двух египетских посвященных – Эвмолпида Тимофея и Манефона Себеннита – тут же была названа Сераписом. Жрецы объяснили, что это был эквивалент Плутона. Это был мастерский ход, потому что в лице Сераписа греки и египтяне получили общего бога, что в значительной степени приблизило страну к религиозному единству.
Из книги Мосаза «История еврейских ремесел» АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ СЕРАПИС
Серапис часто изображается стоящим на спине священного крокодила. В левой руке он держит линейку для замера разлива Нила, правой опирается на любопытную эмблему – животное о трех головах. Первая – голова льва – означает настоящее, вторая – голова волка – прошлое, и третья – голова собаки – будущее. Тело о трех головах обвито многими кольцами змеи. Фигура Сераписа часто сопровождается Цербером, трехглавой собакой Плутона. Как и у Юпитера, на голове Сераписа часто помещается корзина с зерном.
Несколько статуй Сераписа стояли в различных храмах в Египте и Риме. Почти все описания этих статуй, данные ранними авторами, говорят скорее о греческом, нежели о египетском влиянии. Некоторые статуи изображают бога, обвитого огромной змеей. Другие показывают его как комбинацию Осириса и Аписа.
Описания изображений бога, в которых аккумулируется большинство представлений о нем. говорят о высокой, мощной фигуре, сочетающей как мужскую силу, так и женскую грацию. Лицо выражает печаль и размышление. У него длинные волосы, уложенные на женский манер. Лицо, несмотря на бороду, скорее женоподобно. Фигура Сераписа обычно покрыта плащом с головы до ног, и, как полагают посвященные, это делается для того, чтобы скрыть андрогинный характер его тела.
Для изготовления статуй Сераписа использовались различные материалы. Некоторые были сделаны из мрамора искусными скульпторами, другие – с использованием драгоценных металлов. Одна гигантская скульптура была сделана из металлических плит, тщательно подогнанных друг к другу. В лабиринте, посвященном Серапису, стояла статуя 13 футов высотой, сделанная, по преданию, из одного куска изумруда. Современные авторы полагают, что речь шла, скорее, о статуе, сделанной из стекла, залитого в форму. Но египтяне все‐таки настаивают, что это был цельный минерал, и что этот факт неоднократно проверялся в древности.
Климент Александрийский описывает статую Сераписа, сделанную из нескольких материалов. Во‐первых, из золота, серебра, свинца и олова; во‐вторых, из всех видов египетских камней, включая сапфиры,
гематиты, изумруды и топазы, – и все это было замешано на веществе, оставшемся от похорон Осириса и Аписа. В результате получилась редкостная и любопытная фигура цвета индиго. Некоторые статуи были сделаны из очень прочного вещества: когда христианские солдаты, выполнявшие приказ Феодосия, рубили топорами Сераписа Александрийского, то летели искры и топоры ломались. Вполне вероятно, что Серапису поклонялись в форме змеи – практика, общая для египтян и греков.
Серапис назывался Теоном Гептаграммотоном , или богом с именем из семи букв. Имя Серапис (подобно Абраксасу и Митре) состоит из семи букв. В гимнах Серапису жрецы использовали семь звуков. Иногда Серапис изображался с рожком с семью клапанами. Они представляют, видимо, семь божественных разумов, проявляющихся через солнечные лучи. Энциклопедия «Британника» замечает, что самое раннее упоминание о Сераписе появляется сразу после смерти Александра.
Египетский картуш
Так был высок престиж Сераписа, что из всех богов только с ним консультировались по поводу умирающего царя.
Египетская тайная школа философии разделилась на две школы – Малые и Великие мистерии. Первые из них посвящались Исиде, а вторые – Серапису и Осирису. Д. Уилкинсон придерживается мнения, что в Великих мистериях разрешалось участвовать только жрецам. Даже наследнику трона не делалось исключения; только когда он
 становился фараоном и автоматически становился жрецом и временным главой государственной религии, он допускался на них (см. «Нравы и обычаи древних египтян» Д. Уилкинсона). Вообще, на Великие мистерии допускалось очень ограниченное число лиц, что позволяло сохранять секреты мистерий.
Многие секреты ритуалов высоких степеней Египетских мистерий стали известны после тщательного изучения помещений и подземных ходов, где проводились инициации. Под храмом Сераписа, разрушенным по приказу Феодосия, были найдены остатки странных механических приспособлений, установленных жрецами в подземных помещениях и пещерах, где проводились ночные обряды. Машины предназначались для проведения суровых испытаний, которым подвергались испытуемые. После мучительных проверок, включавших физические и моральные испытания, новичок, если ему удавалось выжить, представал перед Сераписом, благородной и мощной фигурой, освещенной невидимыми огнями.
Любопытной особенностью ритуалов Сераписа были лабиринты. Э. Бадж в своей книге «Боги египтян» описывает Сераписа как Минотавра, создание с телом человека и головой быка. Лабиринты были символами бремени и иллюзорного характера низшего мира, по которому Душа скитается в поисках истины. В лабиринте обитает низшее животное – человек с головой быка, который хочет уничтожить душу, запутавшуюся в мирском невежестве. В этом отношении Серапис становится Советчиком, или Испытателем, проверяющим душу, ищущую воссоединения с Бессмертными. Лабиринт, без сомнения, представляет солнечную систему, а человек‐бык – Солнце, обитающее в мистическом лабиринте планет, лун и астероидов.
Гностические мистерии знали тайное значение Сераписа, и через гностиков этот бог оказался тесно связанным с ранним христианством. Император Адриан, путешествуя по Египту в 134 г, н. э., сообщает в письме Серванию, что христиане поклоняются Серапису, и что епископы церкви совершают богослужения в храме Сераписа. Он даже говорит о том, что сам патриарх, будучи в Египте, был обязан молиться как Христу, так и Серапису (см. работу А. Парсонса «Новый свет на старые пирамиды»).
      Важность Сераписа как прототипа Христа, о которой мало кто подозревает, может быть лучше оценена после следующего извлечения из Кинга: «Не может быть сомнения в том, что голова Сераписа, отмеченная печалью, есть первый шаг на пути к общепринятому облику Спасителя. Еврейские предрассудки первых новообращенных были столь сильны, что не было сделано ни одной попытки изобразить Его лицо, пока не сменилось несколько поколений и Его земной путь оказался законченным» (см. «Гностики и их наследие» К. У. Кинга).
Серапис постепенно узурпировал положение, занятое до него другими египетскими и греческими богами, и стал высшим божеством в обеих религиях. Его власть продолжалась до IV века христианской эры. В 385 г. Феодосий, истребитель языческой философии, издал свой памятный эдикт «De Idolo Serapidis Diruendo». Когда христианские солдаты во исполнение его приказа вошли в Серапеум в Александрии для уничтожения изображений Сераписа, в храм, стоявший многие века, – так велико было их почтение к богу, – что они долго не смели прикоснуться к нему из опасения, что земля разверзнется и поглотит их. Наконец, преодолев страх, они разрушили статую, здание и подожгли библиотеку, находившуюся в храме. Примечательно, что среди развалин этого языческого храма, по свидетельству некоторых писателей, попадались христианские символы. Сократ, церковный историк V века, говорит, что после того как ревностные христиане разрушили храм Сераписа в Александрии и рассеяли демонов, обитавших там под видом богов, в основании храма была найдена монограмма Христа!
Две цитаты позволяют убедиться в связи мистерий Сераписа и других мистерий древних народов. Первая цитата взята из книги Ричарда П. Найта «Символический язык древнего искусства и мифологии»: «Латиняне говорят, что Целеста и Терра, универсальный ум и производящее тело, были великими богами Самофракийских мистерий; то же и Серапис и Исида у поздних египтян; Тауте и Астарта у финикийцев; Сатурн и Опс у латинян». Вторая цитата взята из книги Альберта Пайка «Мораль и догма»: «Солнце! – обращается Марциан Капелла в своем гимне Солнцу, – обитающие на Ниле поклоняются тебе как Серапису, и Мемфис боготворит как Осириса, в священных ритуалах персы поклоняются тебе как Митре, во Фригии – как Аттису, и Ливия – как Амону, а в Вавилоне – как Адонису; таким образом, весь мир боготворит тебя под различными именами».
     
                      

Link to comment
Share on other sites

  • 5 months later...

Индийские божества:
                                          ДУРГА.

Имя «Дурга» (санскр. दुर्गा   ) в переводе означает ‘непостижимая’, 'неодолимая', 'неприступная', как крепость. Уничтожает все виды зла, символизируемые звуками ДУ, Р и ГА. Слог ДУ говорит о четырех асурах (демонах). Это бедность - даридра, страдание - духкха, голод - дурбхикша и дурные привычки - дурвьясана. Звук Р в этом слове означает болезни - рогагхна, а слог ГА - грехи - папагхна, несправедливость, антирелигиозность, жестокость, леность и прочие дурные наклонности. 

Поклонение Дурге было распространено с древнейших времен. Господь Рама обращался к Матери Дурге с молитвой, чтобы добиться победы в сражении с царем демонов Раваной. В «Махабхарате» Кришна обращается к Дурге за помощью в борьбе с Кауравами. Вайшнавы поклоняются Дурге, как Йога-Майе Вишну, а шайвы почитают Её, как Супругу Шивы. Вайшнавы и шакты называют Её Умой или Парвати. 

Шакты верят в то, что Она, является Маха-Майей, коренной причиной мира имен и форм. В «Дурга-саптшати», священном тексте приверженцев Дурги, приводятся Её 108 имен; это означает, что Она являет Собой все облики Божественной Матери, то есть Саму Божественную Мать.

В «Маркандейя-пуране» рассказывается история о проявлении Дурги. Однажды изо рта разъяренных Вишну, Шивы и Брахмы изошел огромный светящийся шар. В тот же миг, такие же шары возникли из уст других разъяренных богов. В результате все испущенные богами свечения слились в одно: сияние распространилось во всех направлениях, а боги узрели ослепительный и лучистый пламенный шар непреодолимой силы и энергии. Огонь медленно превратился в Богиню. Ее лицо было соткано из света, изошедшего из уст Бога Шивы. Свет Рамы наделил Её длинными темными волосами, а лучезарность Вишну — двумя руками. Лунный свет дал Ей две груди, а свечение Индры — среднюю часть туловища. Бедра были рождены сиянием Варуны (Бога воды), а ягодицы — теджасом Притхиви (Земли). Свет Брахмы стал Её ступнями, а кончики пальцев ног возникли из лучей Солнца. Свет Басу (хранителей восьми сторон света) превратился в пальцы Её рук, а сияние Куберы — в Её нос. Три глаза Богини возникли из блеска Трехглавого Агни (Бога огня). Уши были рождены светом Марута (Бога воздуха), а остальные части тела появились из сияний Вишвакармана и других дэвов. Все Боги даровали Дурге могущественное оружие. Шива сотворил из Собственного трезубца еще один и подарил его этой Богине. Вишну создал диск из Своей чакры (метательного диска). Варуна дал Ей копию своей раковины, Паван (Марут) — лук и стрелы, а Индра сделал из Своей ваджры (громовой стрелы) еще одну стрелу. Яма, Бог смерти, даровал Ей данду (жезл), а Брахма — камандалу (сосуд для воды). Солнце наполнило Своим свечением все поры тела Богини, а Кала (Бог времени) одарил Её мечом и щитом. Вишвакарман преподнес Ей боевой топор и непробиваемые доспехи. Так Дурга получила самые разные средства нападения и защиты. 

Эта история из «Маркандейя-пураны» показывает, что Дурга представляет Собой обобщенный символ всех Божественных сил. Она возникла из сияния всех Богов и потому несет в Себе сущность каждого из Них. Эта обобщенная сила проявляет Себя только в тех случаях, когда злые силы угрожают самому существованию сил Божественных. По этой причине Дурга олицетворяет Собой объединенные усилия Божественных Сил, прилагаемые к привнесению и восстановлению вселенской гармонии. Эта Богиня появилась на свет для того, чтобы утвердить закон Дхармы (добродетели). 

В «Сканда-пуране» Дурга отождествляется с Изначальной Пракрити и Шакти. В «Бхава-упанишаде» Она восхваляется, как Брахмарупини (подобная Брахме). В «Курма-пуране» Она отождествляется с Ниргуна-Брахманом (Богом-Абсолютом).

Она возникла в самом начале времен, еще до того, как началось сотворение. Рассказывают, что Вишну спал, и во время этого йогического сна из Его пупка появился Брахма-Творец. Брахма не осознавал цели Своего рождения и потому принялся медитировать на спящем Вишну. В это время из грязи в ушах Бога Вишну были порождены два могущественных асура, Мадху и Кайтабха; они бросились к Брахме, чтобы убить Его. Брахма был недостаточно силен, чтобы уничтожить демонов и обратился с молитвой к Шакти-Махамайе, силе Высшего Сознания (Брахмана). По призыву Брахмы перед Ним воплотилась Божественная Мать; Она разбудила Вишну и показала Ему нечестивые намерения Мадху и Кайтабхи. Вишну сражался с этими асурами в течение пяти тысяч Божественных лет, однако тоже не смог их уничтожить. Тогда Божественная Мать околдовала их и заставила произнести такие слова: "Вишну, мы достаточно долго бились с Тобой. Проси чего хочешь". Скованным собственным словом асурам пришлось исполнить желание Вишну — тем временем Сам Бог Вишну выхватил Свой метательный диск и отсек им головы. 

Существует еще одна история о могущественном демоне по имени Махишасура; его дар заключался в том, что никто не мог убить его, за исключением прекрасной женщины. Получив такой дар, он стал неуязвимым, победил Индру (Бога небес) и низверг Его с престола. Демон покорил все три мира и изгнал Богов из Их обители на небесах. Боги и полубоги во главе с Брахмой и Вишну отправились к Богу Шиве и рассказали Ему о жестокости и коварстве Махиша. Услышав об этих злодеяниях, Шива разъярился, однако Он понимал, что дар демона делает Его таким же беспомощным, как и Всех остальных Богов. Только Божественная Мать смогла положить конец этой ужасной драме. В ярости Шива изверг из уст луч света, после чего такие же лучи породили все Боги и полубоги. Лучи света соединились и проявились в облике прекрасной Богини. Богиня издала рев, от которого содрогнулись все три мира; услышав его, Махишасура отправил своих полководцев, чтобы те уничтожили новорожденную силу. Все великие полководцы Махишасуры — Чикшур, Чамар, Удагра, Махахану, Асилома, Вашкал и Видалакша — один за другим являлись со своими армиями на битву, однако были уничтожены Божественной Матерью Дургой. После смерти его верных полководцев Махишасура лично появился на поле битвы, и сражение началось — он оборачивался то быком, то львом, то слоном. Он то стоял на земле, то поднимался в пространство и вел битву оттуда. Затем Божественная Мать сошла со своего льва, прыгнула на плечи Махишасуры и отсекла ему голову. Его смерть вызвала среди Богов волну радости, и все они восславили Дургу.

Таким образом, о Дурге рассказывают множество историй, которые являются одновременно и очень похожими, и достаточно различными, однако все они напоминают нам о самом важном: когда бы Божественная Мать ни воплощалась в каком-либо облике, Она всегда проявляет Себя, как слияние свечения Всех Богов. Она представляет Собой объединенную Божественную Силу. Эта Божественная Сила воплощается в формах, чтобы установить равновесие и гармонию, покой и благополучие. 

Все истории о Дурге и других воплощениях Божественной Матери связаны с непрестанной борьбой между Божественным и демоническими силами, вечными парами противоположностей. Существование мира имен и форм невозможно без такой борьбы. Демонические силы саморазрушительны, однако чрезвычайно могущественны, тогда как Божественные Силы созидательны и действенны, однако замедленны. Вначале перевес обычно на стороне демонических сил, ибо они объединяются вместе, а Божественные Силы оказываются рассеянными. Однако после того, как демонические силы вызывают нарушение равновесия, все Боги объединяются, превращаясь в единую Божественную Силу под названием Шакти — она проявляется в облике Богини или Бога, чтобы уничтожить зло и восстановить утраченное равновесие. Демонические силы опираются на эгоистичность, корысть и истязание других, а Божественные — на самопожертвование, покаяние, самоотверженное служение, любовь, всеобщее братство и способность видеть Божественное в любой частице сущего. 

Древние легенды о Богах и Богинях подчеркивают победу добра над злом в той борьбе, которая протекает внутри каждого человеческого существа. Стремление к роскоши, материальным обретениям и физическим удобствам представляет собой демоническую силу внутри нас; она проявляется в форме гнева, ненависти, алчности, гордыни, ревности, заблуждениях, тщеславии, зависти и привязанностях. Эти силы поднимаются на поверхность, когда бы у человека ни возникли корыстные интересы. В противоположность им, преданность, милосердие, любовь и мысли о Всеобщем Благе человечества представляют Собой Божественные Силы внутри человека; они проявляются как дисциплинированность, ненасилие, вера, уверенность, подлинная самоотверженность и отрешенность от любых личных обретений.

Дурга символизирует недвойственное существование наполненного энергией сознания, или обладающей сознанием энергии. Будучи Божественной Матерью, Она уничтожает дисгармонию, вызывающую нарушения равновесия в феноменальном мире. Она желает добра всем и каждому — даже тем, кого уничтожает, ибо Она приходится Матерью и этим созданиям. После того, как Она уничтожила Махишасуру, Боги спросили: "Мать, Ты могла бы испепелить Махишасуру и его полководцев Своей Божественной лучезарностью. Почему же ты участвовала в этом ужасном сражении?" Божественная Мать ответила: "Если бы Я просто испепелила их, они оказались бы в аду, и тогда им трудно было бы совершенствоваться и развиваться. Однако благодаря сражению со Мной и гибели от Моей руки они попали в рай, где смогут превратиться в добрых существ". Таким образом, Дурга стремится не просто уничтожить зло, но преобразить его в благую энергию.

Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

Loading...
 Share

×
×
  • Create New...