Jump to content
Форум - Замок

«Водная жертва» в русской культурной традиции


Recommended Posts

Ритуал жертвоприношения можно описать следующим образом: преследуя свою цель, адресант приносит жертву адресату в определенном месте и в определенное время. Например, когда мельник кидает водяному живую курицу, адресантом является мельник, адресатом — водяной, жертвой — птица, локусом — река, и ритуал призван помочь в сохранении дружественных отношений между вступающими в контакт сторонами. Элементы этой структуры с течением времени видоизменяются в конкретной ситуации жертвоприношения, некоторые из них могут утрачиваться или десемантизироваться.

В настоящей заметке речь пойдет об одном из локусов жертвоприношения — воде. Вода является не только локусом ритуала, но и местом обитания адресата жертвоприношения: в море живет требующий дани водяной царь, мельник приносит дары водяному, в колодец опускают пищу, для вызывания дождя около почитаемых источников оставляют обетные полотенца [1; 2; 3; 4; 5; 6; 7; 8]. Воде приносят жертвы тогда, когда она становится частью осваиваемого человеком культурного пространства. Болото или водоворот в рекевраждебны человеку, поэтому они редко становятся адресатами жертвоприношений [2; 9].

Вода едина в разных своих ипостасях. Например, колодец или мельница являются искусственными сооружениями, возведение которых сопровождается строительными жертвами [6. С. 536-537; 8. С. 222; 10. С. 220], но вода в них является частью всей воды мира. Просящие дождя приносят дары подземным водам, влияющим на воды небесные. При этом вода и обитающие в ней мифологические персонажи принадлежат низшему уровню мироздания [11. С. 21].

Представление о требующей жертв водной стихии отражено в мифе, ритуале [16] и языке. Память об архаических ритуалах сохраняется в поэтических метафорах, фольклорных мотивах, сюжетах и образах.

Принесение жертвы скрепляет договор между водяным и зависящими от его милости людьми, прежде всего моряками, рыбаками и мельниками. Адресаты и приносящие им дары адресанты здесь обычно определяются довольно точно.

Закладка мельницы сопровождается принесением строительной жертвы, адресованной водяному духу, который становится постоянным покровителем мельницы, подобно умилостивленному при входе в новое жилище домовому: «Отец мне говорил, что, когда мельницу строят, завещают водяному несколько голов. Если завещания не сделать, так он будет скотину вытаскивать. Отец, когда строили мельницу, так завещали двенадцать голов, двенадцать человек и утонуло» (М.И. Кабакова, 1906 г.р., г. Алапаевск, зап. 1976 г.)1); «Говорят, что на всякой мельнице жили лешачихи, а им мельники носили всё, чтобы вода не сорвала. Говорят, что они выходили, головы чесали. Мельники-то знали про них и видели» (А. С. Чечурина, 67 лет, г. Алапаевск, зап. 1976 г.); «Когда мельницу построят, русалка должна утащить в воду трёх человек, тогда мельница хорошо будет работать. Говорили, если русалка не утащит в воду трёх человек, то люди сами их толкали в пруд или речку. А так русалка не вредная: всё поёт, людей не обижает. Они купаются, а она на берегу сидит» (М.Е. Дедкова, 1913 г.р., с. Киргишаны Бисертского р-на, зап. 1980 г.).

При нарушении в работе мельницы также следует обратиться к водяному: «Старики рассказывали, что мельник, когда колёсы мельницы не крутятся, берёт угощение и идёт к водяным в гости, а у них там царство целое, мельник-то к главному идёт. Водяной как человек из себя. Ещё говорят, когда мельница не крутится, петуха живого с камнем в реку бросают, после этого мельница крутиться начинает» (М.Н. Мазитов, 1934 г.р., д. Старообухарово Бисертского р-на, зап. 1980 г.).

Необходимость принесения жертв при строительстве и для продолжения полноценного функционирования актуальна и для других связанных с водой сооружений, например завода: «Раньше, при Демидове ещё, заводы-то ведь все на прудах ставили. А чтобы работал завод-от, хозяин должен был дань лешачихе заплатить. В тот день-то, когда завод открывали, заводчик на берег выходил и кидал в воду перчатку. Это значит, он пять человек лешачихе отдает, пять жертв, значит, будет. А если этого мало, дак ещё кидали полперчатки или целую перчатку. А теперь-то ведь этого не делают что ли, я уж не знаю. А жертвы-то всё равно ещё бывают» (В.С. Пономарева. 1900 г.р., г. Алапаевск. зап. 1977 г.).

Жертвоприношению, дару воде уподобляются утопленники. Широко распространена вера в то, что тонущих нельзя спасать, так как они уже принадлежат воде [12. С. 82, 88-89; 3. С. 398]. Утонувших забирают себе миролюбивые водяные духи: «Чертовки в воде жили. Они были как женщина хохлатая. Они вылезали на берег. Но от человека прятались, сразу же ныряли в воду. Никогда не трогали людей. Говорят, часто чертовки живут на мельнице, в сливном мосте. Чертовка может взять с собой только потонувшего человека» (Т.А. Усольцева, 1889 г.р., с. Киргишаны Бисертского р-на, зап. 1980 г.).

Согласно народным верованиям, вода регулярно должна получать утопленника, иначе живущие в ней мифологические существа начнут вредить человеку: «Часто лешачихи забирали людей в реку. Если ранней весной заберут они к себе в реку человека, значит, не разольётся река. А когда они в дар никого не получают, то гневались они, плотину срывали, а вода деревню нашу затопляла» (К.Р. Деева, 60 лет, с. Деево Алапаевского р-на, зап. 1976 г.). Утонувшие — жертвы стихии, нечистые покойники, сами становящиеся водяным духами [3. С. 398].

У естественных водоемов и колодцев происходит ритуальное кормление предков и живущих в этих водоемах духов [4; 6; 7]. В воду бросают пищу, выливают различные напитки, кидают деньги. Вода в реке и вода в колодце выступает в роли водной преграды и одновременно пути в иной мир, а также точкой контакта с ним. При переезде через реку, являющуюся границей своего и чужого пространств, бросают деньги в воду: «Денежки в воду кладут, когда переезжают, дарят воду» (Махневский р-н Свердловской обл., зап. 1964 г.) [13. С. 273].

На новом месте, при вступлении в контакт с новой водой, необходимо «купить» ее: «На новое место переходишь жить, первый раз за водой идёшь, так покупаешь воду: кидаешь в воду пятак, три копейки, две копейки — сколько не пожалеешь. Воду покупаешь, если вода разная; речка другая или колодец другой» (А.В. Савельева, 1903 г.р., г. Верхний Уфалей, зап. 1983 г.).

Принося дары воде, просят об исцелении, избавлении от бед: «Приехала — вшей видимо-невидимо. Не знаю отчего. Добрые люди научили, что делать. Нужно хлеб, соль и деньги бросить в ключ или в пруд и сказать: "Водяная, водяная, я тебя дарю хлебом-солью, а ты меня здоровьем"» (А.А. Лазунова, 1899 г.р., с. Киргишаны Бисертского р-на, зап. 1980 г).

При помощи хлеба и денег отыскивают утопленников: «Быва человек утонет и утопленника не могут найти, дак говорят: где хлеб утонет, там и найдешь»; «Если утонет человек, надо читать у реки, чтобы вынесло утопленника. Бросать монеты с нечетным числом — 3 копейки, 15 копеек как выкуп» [14. С. 150]. Если хлеб тонет, это служит знаком принятия заместительной жертвы и смерти одновременно, подобно утонувшему венку в девичьих гаданиях, предвещающих кончину в грядущем году.

Помочь отыскать утопленника может также икона: «У нас недавно утопленник был. Долго не могли найти, где он находится. Ныряли-ныряли — всё бесполезно. Тогда старухи принесли икону. Она стала ходить, где остановится, там и покойник. Вот так его и нашли. Хотя мы сейчас и не верим ничему, но, видно, всё-таки есть какая-то сила» (М.И. Чернышев, 1940 г.р., п. Бисерть, зап. 1980 г.). Здесь икона является эквивалентом дара, но лишена семантики жертвы и сохраняет только силу святыни.

В ритуалах, призванных поддержать плодородие, жертвенные пища и напитки не просто отдаются воде, но образуют с ней сущностное единство. По традиционным представлениям, от стихия воды зависят удои молока, и чтобы корова лучше доилась, в реку выливали молоко [15. С. 285]. Без дождей, небесной воды, не вырастет хлеб, и дождь как необходимое условие достижения цели уподобляется результату своего действия, земному хлебу [15. С. 283]. Кормление речной воды хлебом воздействует на дождь как на небесную воду. При этом кормление именно хлебом обусловлено представлением о том, что в жертву необходимо приносить то, что ты хочешь получить взамен. Классическим примером такого способа действия является жертва первинок.

Квас, жидкий эквивалент хлеба, является поминальным напитком [16. С. 488], другой «жидкий хлеб» — пиво — варят вскладчину в праздники, связанные с почитанием воды — в Ильин и Николин день [17. С. 57].

Представления о родстве водной стихии и даруемых ею продуктах отражается в языке. Так, в номинативном фонде русской топонимии фиксируется модель называния гидрообъекта по продукту питания, как правило, напитку [18. С. 85]. В основу образной номинации [17] кладутся признаки консистенции, цвета и вкуса воды, в другом случае в ручей или реку был пролит соответствующий напиток; иногда гидрообъект возник из-за того, что кто-то разлил напиток [19]. Например, р. Брага [Вил. В-Т], руч. Бабкин Квас — «цвет воды в ручье, как квас» [Уст, Плесо], руч. Винный Ручей — «хороша водичка в нём» [Мез, Усть-Няфта], р. Молочница [В-Т. Ней, Прим, Холм], р. Сусло [Кад], руч. Матрёник Квас [Плес, Федово] — «Матрёна поставила квас, а она у ей квасился, вот ручей и потёк»2).

Ритуальное значение кваса преломляется в языковых фактах наквасить (безл.) 'потонуть', наквасить Каму 'утонуть' и им подобных, что связано как с использованием кваса в качестве поминального напитка, так и с соотнесением его с «физиологической» мотивировкой, когда «наквасить» значит 'разложиться' [19. С. 61]: например, овраг Тельная Квасница — место коллективных захоронений убитых ханом Батыем [20. С. 12].

На Русском Севере у моряков зафиксирована практика принесения жертв водяному [21. С. 345-349: 22. С. 162-163; 23. С. 51-61, 81]. Отголоски этой магической практики можно обнаружить в фольклоре, например в былинном сюжете о Садко.

Садко отправляется на дно морское в наказание за неуплату дани морскому царю, которая должна приноситься регулярно:

«Ишше кольки по синю морю не хаживал —

Я Морьскому цярю дани-пошлины не плацивал.

Вы спускайте-ко, мои млады матросики,

Вы спускайте-тко-се боцьку с красным золотом,

А другу боцьку спускайте с цистым серебром».

Ишше эти боцьки-то все поверх воды несёт

[24. № 21. См. также: 25. № 70; 26. № 108. 135; 27. № 85; 28. № 91].

Комментируя текст былины, сказительница говорит о замене человеческой жертвы животной: «Просит Морской царь целовецеску голову. Отсипну он свою голову, заложныу. Хто кого бросали — кошку, собаку, всё нейдёт» [29. С. 638]. Здесь вероятна связь с заместительной жертвой.

Кто именно отправится к морскому царю, определяется жребием, что позволяет вспомнить о тесной связи ритуала жертвоприношения с мантикой [30. С. 148-152; 31. С. 144-146; 32. С. 597]. При этом выбор падает на Садко, скорее, как на наибольшего грешника, а не как неплательщика дани:

...Вы скачите-ко, дружинушка, во шлюпочку,

Поезжайте-тко, дружина, во темныé леса.

Вы срубите-тко по жéребью по тавáлженому.

Верно, есь у нас на кáрабли пригрешной человек;

Отсеки-ка по жéребью тавáлженому

[24. № 95].

Исследователи обращают внимание на сходство образа морского царя в былине и образа водяного в быличках и бывальщинах, значимого в магии моряков Русского Севера [22. С. 162-163; 23. С. 51-61, 81]. В былинном сюжете о Садко сохраняются фигуры адресанта и адресата, но цель и особенно смысл ритуала, само определение его как жертвоприношения, теряются.

Сокращения:

Вил — Вилегодский р-н Архангельской обл.

В-Т — Верхнетотемский р-н Архангельской обл.

Кад — Кадуйский р-н Вологодской обл.

Мез — Мезенский р-н Архангельской обл.

Ней — Нейский р-н Костромской обл.

Плес — Плесецкий р-н Архангельской обл.

Прим — Приморский р-н Архангельской обл.

Холм — Холмогорский р-н Архангельской обл.

Уст — Устьянский р-н Архангельской обл.

Литература

  1. Виноградова Л.Н. Вода // Славянские древности: Этнолингвистический словарь в 5 томах / Под ред. Н.И. Толстого (далее — СД). Т. 1. М., 1995. С. 386-390.

2. Левкиевская Е.Е. Водоворот // СД. Т. I. М.. 1995. С. 394-396.

3. Левкиевская Е.Е., Усачева В.В. Водяной // СД. Т. 1. М., 1995. С. 396-400,

4. Бушкевич С.П. Жертва // СД. Т. 2. М., 1999. С. 208-215.

5 Виноградова Л.Н. Источник // СД. Т. 2. М., 1999. С. 426-429.

6. Валенцова М.М., Виноградова Л.Н. Колодец // СД. Т. 2. М. 1999. С. 536-541.

7. Виноградова Л.Н., Толстая С.М. Кормление ритуальное // СД. Т. 2. М., 1999. С. 610-606. {так в журнале – OCR}

8. Седакова И.А. Мельница // СД. Т. 3. М., 2004. С. 222-225.

9. Толстой Н.И. Болото // СД. Т. 1. М., 1995, С. 228-229.

10. Петрухин В.Я. Мельник // СД. Т. 3. М., 2004. С. 220-222.

11. Черепанова О.А. Мифологическая лексика Русского Севера. М., 1983.

12. Тайлор Э.Б. Первобытная культура. М., 1989.

13. Словарь русских народных говоров. Вып. 7. Л., 1972.

14. Иванова А.А. Река в культурной традиции Пинежья // Актуальные проблемы полевой фольклористики. М., 2002.

15. Толстая С.М. Молоко // СД. Т. 3. М., 2004. С. 284—288.

16. Валенцова М.М. Квас // СД. Т. 2. М., 1999. С. 488—489.

17. Терновская О.А., Толстой Н.И. Братчина // СД. Т. 1. М., 1995. С. 256-257.

18. Рут М.Э. Образная номинация в русском языке. Екатеринбург, 1992.

19. Березович Е.Л. «Пищевая» модель в гидронимии Русского севера: метафора и миф // История русского слова: ономастика и специальная лексика Северной Руси. Вологда, 2002. С. 156—163.

20. Пьянкова К.В., Старикова К.М «Фольклорная топонимия» Костромской области // ЖС. 2005. № 3. С. 12-14.

21. Криничная Н.А. Русская мифология: мир образов фольклора. Екатеринбург, 2004.

22. Померанцева Э.В. Народные верования и устное народное поэтическое творчество: жертвоприношение у севернорусских моряков и Садко // Фольклор и этнография. Л., 1970. С. 158-168.

23. Померанцева Э.В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975.

24. Марков А.В. Беломорские былины. М., 1901.

25. Онежские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом летом 1871 года. М.; Л., 1949—1951.

26. Песни, собранные П.Н. Рыбниковым. Т. 1-3. Петрозаводск, 1989—1991.

27. Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск. 1991.

28. Онежские былины / Подбор былин и науч. ред. текстов Ю.М. Соколова; Подгот. текстов к печати, примеч. и словарь В. Чичерова. М., 1948.

29. Былины Севера / Подгот. текстов, вступит. ст. и комм. А.М. Астаховой. Т. 2. Приложение II. М.; Л., 1951.

30. Леви-Брюль Л. Первобытный менталитет. СПб., 2002.

31. Новик Е.С. Обряд и фольклор в сибирском шаманизме. Опыт сопоставления структур. М., 1984.

32. Токарев С.А. Проблема происхождения религии и ранние формы верований // Токарев С.А. Ранние формы религии. М., 1990.

1) Здесь и далее используются материалы фольклорной экспедиции Уральского университета по территории Свердловской обл.

2) Здесь — материалы топонимической экспедиции Уральского университета.

Петкевич А.В. «Водная жертва» в русской культурной традиции // Живая старина, 2006, № 3.

Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

Loading...
 Share

×
×
  • Create New...