Jump to content
Форум - Замок
Sign in to follow this  
Алесь

Народ должен знать своих героев!!!

Recommended Posts

Николай Леонов

 

Опубликованное фото

 

Среди тел 33 погибших в Донецке ополченцев, которые были расстреляны в КАМАЗе, вывозившем раненых после боя за аэропорт, опознан Николай Леонов из Днепропетровска. Выпускник Полтавской миссионерской духовной семинарии, чтец, спортсмен, чемпион мира по кикбоксингу, казак, исполнитель своих песен.

 

Вместе с ним погиб его друг Александр Власов. Полгода назад Николай Леонов сочинил песню "Братик мой", посвященную воину-мученику Евгению Родионову.

 

Нет сомнения, что ты, брат, на небесах,

 

Слезы радости и горя в моих глазах.

 

О такой, братик, смерти можно лишь мечтать.

 

Тот, кто знает, тот поймет, слабым не понять.

 

Погиб геройски на Донбассе, сопровождал раненных в той самой, зверски расстрелянной, машине. Единственный сын у родителей, 31 год.

 

Вот такие вот "ГРУшники", "ФСБшники", "Чеченцы" умирают на своей земле сражаясь против нечисти с западной Украины.

 

Сегодня, 30 мая в Днепропетровске прощались с человеком необыкновенной чистоты души - Николаем Леоновым.

 

"Николай, пусть земля тебе будет пухом. Твоих родных и близких в беде не оставим. Обязательно поможем чем сможем. Ты не побоялся отдать свою жизнь за благое дело. Настоящий Казак! Брат, не переживай, мы не допустим того, чтобы твой уход из этого мира был напрасным!", - пишут товарищи и единомышленники Николая.

 

Николай Леонов:

 

- казак;

 

- чемпион мира по кикбокингу;

 

- чемпиона кубка мира по годзю-рю карате-до;

 

- многократный победитель соревнований по РБ, боксу, кикбоксингу;

 

- чтец православном храме, алтарник;

 

- профессиональный тренер;

 

- рэп-исполнитель;

 

- житель Днепропетровска, гражданин Украины.

 

Светлая память и Царство Небесное убиенному воину Николаю.

Share this post


Link to post
Share on other sites

nagrada.jpg

 

Игорь Cтрелков наградил защитников Руси георгиевским крестами ДНР

 

 

Командир народного ополчения Славянска Игорь Стрелков провел награждение троих своих бойцов недавно учрежденными Георгиевскими крестами ДНР, сообщили в штабе ополчения.

 

«За мужество, храбрость и отличное выполнение воинского долга при защите Славянска от карательных войск Георгиевскими крестами 4-й степени награждены пулеметчик, командир расчета ПТРС (противотанковое самозарядное ружье) и командир расчета НСВ (пулемет „Утес“)», — гласит приказ Стрелкова. Имена награжденных держатся в секрете.

 

Кроме того, Стрелков наградил нескольких бойцов и командиров личным огнестрельным оружием.

 

Слава Героям Донецкой народной республики!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Героический подвиг краснодонского казака Александра в бою под Изварино

 

Опубликованное фото

Одно из писем поступающих с полей сражения, посвященное героической кончине одного из ополченцев в бою под Изварино. Вот оно:

 

Друзья, вчера был бой под Изварино, в нем принимали участие друзья-краснодонцы. Одного ранило в ногу, а вот его друг Александр Скрябин погиб как герой. Бросившись со связкой гранат под танк. Вот как рассказал об этом его друг В.Ю. Что здесь можно добавить!!!

 

Это Александр Скябин! Мой друг и брат! С детства знакомы. Учились в одном классе. Служили в одни годы. Женились почти в одно время - дети одноклассники. Служили - он в ВВ , я в ВДВ. Женились Жили, дружили, растили детей (стали кумовьями) и вот ... война. На моих глазах Сашка прыгнул под укровский танк и ушел героем за нас! Даже не знаю что буду говорить жене и её двум дочерям... Не знаю... Никогда не мог подумать, что Сашка способен на это. Он - герой! НАСТОЯЩИЙ ГЕРОЙ!!! Ему бы было 55. Работал на Таловской горномонтажником.

 

Был бой под Изварино. Сашка бросился под танк. со словами "Видал я вас!"" Никто из наших не ожидал такого. Знаешь мне очень стыдно, что я старая сволочь живу, а Сашки уже нет. Жить не буду - отомщу. И вот его нет. Прости - тяжело. Такая смерть - высший подвиг!!! Сейчас мы ходим в атаку под слова "Вставай, страна огромная!" Бандеры сцут и паника беспредельная!

 

Вечная тебе память, герой!! Царствие небесное!! Друзья, будете в церкви, помолитесь и поставьте свечку за новопреставленного раба Божия казака Александра...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бахчисарай провёл в последний путь своего товарища - Бережнова Юрия, который погиб в бою с фашистской хунтой под Донецким аэропортом.

Опубликованное фото

Share this post


Link to post
Share on other sites

Несправедливость, происходящая на Донбассе, не оставляет равнодушными даже людей из других стран. Молодые люди приезжают и вступают в ополчение, чтобы встать на защиту мирных людей от фашистов.

 

http://www.youtube.com/watch?v=Uqbi0LRy5ms

Share this post


Link to post
Share on other sites

Луганский предприниматель, врач Дмитрий Ивченко купил боеприпасов, для Луганского ополчения на сумму 500 тыс. гривен, оплатив расходы патронного завода.

 

"Я не умею стрелять, но сделаю все, чтобы фашизм не прошел! Как врач, мне каждый день приходится видеть трагедию — изувеченные тела детей, женщин, стариков — мирных жителей Луганска. Я не умею стрелять, но я могу оплатить патроны для тех, кто умеет это делать. Я умею лечить, но я бы хотел, чтобы прекратилась эта вакханалия и мои близкие были защищены! "

Share this post


Link to post
Share on other sites

Герои Новороссии: История о мужественном докторе

 

Сергею Матасову уже исполнилось 70 лет. Видя кадры убийств женщин, детей и стариков, Сергей Матасов не мог усидеть в спокойной Риге - и принял важнейшее решение: его почти полувековой медицинский опыт должен еще послужить людям! И он отправился в Донецкую народную республику.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Подвиг командир первого взвода, батальона «Призрак».

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интервью с командиром "Нос" о события 29 июля 2014 года в Шахтерске

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

28.08.14 Интервью с Васильевой Олесей, членом национальной сборной Украины по рукопашному бою

Очень интересное интервью

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интервью с ополченцем

14:58 31.08.2014 , Ирина Орлова

 

 

23-летний житель Магнитогорска рассказал, как он воюет на юго-востоке Украины на стороне ополченцев

 

Александру Иванову 23 года, он прихрамывает на одну ногу. Хромота из-за ранения, которое Александр получил под Луганском, куда пошел добровольцем воевать с войсками Киева. После того, как поправится, житель Магнитогорска собирается вернуться к своим боевым товарищам в Луганскую область. Отъезд назначен на 15 сентября.

 

– Как вы в первый раз решились поехать в Луганск?

 

– Мы с другом, у него позывной Сом, и еще два парня, Талиб и Светлый (их имена называть нельзя, только позывные), списались с нашим командиром Мангустом, он из Перми. Ему нужны были специалисты в Луганск, которые умеют воевать. Он нас там и встретил, мы попали в разведывательно-диверсионную группу. Занимались разведкой и диверсией.

 

– Как ваши родители отнеслись к решению идти на войну?

 

– Мама, конечно, против. Она не знала, что мы туда поехали, я не говорил долго. Отец не знал. Я позвонил, когда переходил границу у пункта «Изварино». Я позвонил отцу и сказал: «Пап, я на войне, будем дома месяца через полтора-два, повоюем маленько и домой приедем». Нужно же менять обмундирование и маленько отдыхать от этой войны, потому что у многих людей съезжает крыша. Он перестает спать, начинает лезть наперед, теряет страх, а если ты теряешь страх, тебя махом убивают, долго такие не живут. И люди воюют месяц-полтора, их домой в отпуск отправляют, потому что тяжело. Я позвонил маме и сказал: «Мам, извини, я на войне». Конечно, истерика была у нее, а папа отнесся нормально. Он догадывался, что я еду на войну, я купил форму, купил берцы, и иногда в разговоре проскальзывало слово «Луганск». Нормальные родители никогда не отпустят на войну, поэтому своим я заранее не говорил. Вот уехали, повоевали, еще поедем.

 

– Где вы воевали?

 

– Мы были в Луганске, в батальоне «Заря», воевали против знаменитого батальона «Айдар» — это чисто одни наемники, где нет украинцев. В основном турки, грузины и выходцы со всех прилегающих стран. Там все наемники, все террористы.

 

В боях я был каждый божий день. В первый день оформились, а потом как началось — то разведка, то засада, то диверсия. Уходили днем — приходили ночью. Спали по четыре часа, были уставшие сильно, но как-то привыкали к этому, не унывали. Не было мыслей, а как бы поспать. Все на ходу делали.

 

– Сколько вы пробыли на Украине?

 

– Почти полтора месяца. Командир был три месяца ровно. Там в основном человеческая психика выдерживает месяца два-два с половиной, потом психика ломаться начинает. Постоянные бомбежки, постоянные столкновения, постоянные тела, трупы детей, женщин, все это видеть многого стоит.

 

– То есть то, что показывают по телевизору, что там истребляют мирных людей — это правда?

 

– Это еще мягко сказано, мягко сказано. Когда нам «Айдар» устроил засаду в деревне с названием то ли Вербунка, то ли Вербовская, там мы сожгли два их танка и «Урал» с пехотой. Мы зашли, выбили их оттуда. Но ночью они вернулись, зашли в дома, устроили засаду и, когда до нас дошла информация о том, что они там, мы пошли обратно в деревню. Они нас запустили в окружение и закрыли. И все, там начался замес. Мы выводили женщин и детей, потому что танками месили все. Это был наш последний бой, теперь разведывательной группы Мангуста не существует, командира убили, а роту растащили по разным подразделениям. Многих ранило, вот и я приехал домой по ранению.

 

– Какое ранение вы получили?

 

– По мне два раза танк попал. Мы с Осетином попали в окружение, пытались бабку вытаскивать из подвала. Бабка, видимо, была советской закалки, она орала из подвала: «Валите отсюда, воюйте в другом огороде!» Но мы ее вытащили за ноги, за руки. Парни ее дворами увели через заборы. А у нас начался замес. У нас ничего не было, не было РПГ-гранатомета, у нас был только «Шмель», напалм, и мы решили поджечь танк. Мы пальнули в него, увидели, что это бесполезно, а в ответ он пальнул в нас. Меня спасла калитка, потому что вместо того, чтобы бежать оттуда, я закрыл ее. Осколки погасила калитка. Второй раз, когда он пальнул, на мне сгорели кроссовки, я получил контузию и осколочное ранение бедра. Это все было в нашем последнем бою.

 

– Расскажите о своем погибшем командире подробнее.

 

– Командир «Мангуст», с Пермского края. У него осталась жена и трое детей. Он поехал туда воевать также за мирных граждан, он вообще честный человек, храбрый. Мы когда куда-то шли, он такую речь толкал! Чтобы никто не падал духом, все верили. Вообще все. Реально верили. Все благодаря ему. Даже в бою, когда с танка по нему попали или из мины 120-й, потому что был сильный взрыв и осколки, он принял все своим телом, все до одного. И прямо под ноги прилетела, ему их маленько раздробило. Он вообще поехал в эту деревню первый. Потом, когда мы узнали, что там засада, мы ворвались туда на помощь ему. Он приказал выводить мирных, женщин, детей, из домов, потому что наехал танк на центральную площадь и начал отрабатывать «Елочку». «Елочка» — это когда едет танк, за ним БМП и еще один танк. Они начинают уничтожать этот дом, этот дом и стирают с лица земли. Заедет на дом и начинает утюжить, пока подвал не провалится, а сзади уже идут каратели-нацисты, черная форма, красная лента, натуральные нацисты, и сюда мы попали. Мы сидели в огороде и, когда танк начал этот дом утюжить, они поняли, что мы там. Наши парни начали с жизнью прощаться, кто гранаты дернул. Последняя атака. Тут появился Скляр. Скляр — человек, который воевал, который спецназ прошел, в спецназе работал инструктором, он украинец, вообще он молодец. Он показал, куда отступать, куда раненых уводить, а он, я и Антоха остались прикрывать. Бой начался где-то в 11 часов дня, а вышли мы уже затемно, часу в 12-м, там долго не темнеет и бой тяжелый был. У нас оставалось по рожку и по патрону в кармане, ничего больше не было. И мы кое-как пробились, а когда вышли — командира нет. Узнали потом, что командира убили, пацанов тоже нет, убили.

 

– Как в таких условиях живут местные жители?

 

– Они до часа в городе, а потом все прячутся. Их нацгвардия очень педантична. Они утром встают, умываются, завтракают, начинают бомбежку в полчаса. Как только полчаса проходит, отдыхают полчаса. Обедают, после обеда полчаса тишина. Потом перед ужином бомбят и после ужина, ночью в три часа и все. По ним можно часы сверять.

 

Луганск частично в руинах, каждый второй дом — дырка без стекол. Там нет магазинов, света, связи, ничего нет. Гуманитарная помощь помогает, но ее маловато, все равно не хватает людям. Наши носят воду питьевую, потому что воды нет питьевой, бензина нет, ничего нет. Медикаментов не хватает.

 

Жизни в городе нет, молодежи нет, остались только алкоголики и те, кому ехать некуда. Помню, мы сидели как-то все черные, кто-то ободранный еще, кто-то в крови, бой жесткий был. Бабушка вышла, вынесла ведро воды, которое у нее было последнее, наверняка, мы набрали только фляжку и отдали ведро ей, потому что питьевой воды там нет. Она вынесла нам конфет. Я запомнил ее слова: «Гоните фашистов с этой земли». Местные жители к нам хорошо относятся, но когда мы ту, другую бабку из подвала выкуривали, мы много чего о себе узнали.

 

– Где прятались люди во время бомбежек?

 

– В основном в подвалах, хотя в подвале жилого дома прятаться был не вариант: всегда туда летела граната карателей. Нацгвардия шла и зачищала дома. Или, например, начинает дом сверху гореть, люди в основном запекались заживо и задыхались. И когда их тела находили, было страшно.

 

– Почему люди при всем этом не уезжают оттуда?

 

– Они говорят: «Это наша земля, мы отсюда никуда не уедем». Они же не виноваты, что у них власть такая, что их власти наплевать на людей. Понимаю, били бы реально по солдатам, по воякам, а бьют же по мирным гражданам. Они хотят город сравнять с землей, чтобы от него ничего не осталось, ну так и делают уже.

 

– У вас было время на отдых?

 

– Да, нам давали отдыхать. Мы выполнили операцию, угнали ночью БТР. Это мне понравилось. Все БТР трофейные. Вот такие отчаянные мы. Есть знаменитый водитель Повар из Москвы, он вообще чумачечий водитель. Когда они ночью расслабились, мы ползочком по кусточкам проползли, сняли охрану и убрали водителя. Мы завелись, они не поняли, что происходит, мы с криками и свистами «Россия, вперед!», «Украина, вперед!», «ЛНР, вперед!» поехали. Они были в шоке, минуты две не открывали по нам огонь, не понимали, что произошло. И так у нас появился БТР. Нам дали день, точнее шесть часов отдыха. Мы отдохнули на пляже, у них хорошие пляжи, искупались там, как люди нормальные посидели, поели шашлыка всей ротой, сфотографировались. Фотоаппарат тоже трофейный, потому что на нем было видео пыток наших солдат. Мы флешку отдали, фотоаппарат остался.

 

– Видео смотрели?

 

– Да, смотрели, они очень жестко обращаются. В основном уши отрезают, горло как свинье режут. Ну щеки режут, глаза выкалывают. В основном этим стараются запугать. С их стороны еще подло то, что тела потом минируют, под тело кладут гранату или что похлеще.

 

– То есть тела было опасно вывозить, вы не имели возможности хоронить тела своих товарищей?

 

– Мы старались, но если идет бой… Вот друга моего мы оставили, по нам как начали крошить, мы не могли. До него оставался метр, но мы не могли даже подползти, потому что именно этот метр был на возвышенности, идеально простреливался и нам не давали просто забрать. А так все тела мы стараемся закапывать, это занимает десять минут. Старались, хоронили, отметки ставили на карте и писали на дереве, тот-то, тот-то захоронен здесь. Сообщали в штаб, когда уже отвоевывали, приезжали со штаба и отправляли домой. Даже их тела мы закапывали, потому что это не есть хорошо вообще. Человек, какой бы он ни был, заслуживает быть в земле. В основном штрафников заставляли закапывать, а штрафники — наркоманы, те, кто торгует наркотиками из местных. Поймаешь его, он делает хозяйственную работу

 

– Как бы вы охарактеризовали своих противников?

 

– Вооружение у них очень хорошее. Одного у них не хватает — смелости. У нас вот попало в засаду 20 человек, не больше двадцати, разведка у нас маленькая. По лесу мины ставили, засаду устраивали. Против нас воевал полк, танковый полк, у них был БМП, мы сожгли его и танк. Вместо них приехало еще два танка и БМП с БТР, после боя, с нашей стороны было пять двухсотых (мертвых) и четыре трехсотых (раненных). А с их стороны мы положили человек 40-45, потому что у них не хватает смелости прорваться. Мой лучший друг с детства Сом не побоялся, выбежал, дал с РПГ-гранатомета в этот БМП, где сидел полный экипаж, и мы сожгли его, даже не боясь, что за БМП едет танк, мы пошли их стрелять.

 

А в той деревне делали так: идет огонь, забегаешь в дом, вышибаешь ворота, там ведь зачистка идет домов. Ты врываешься с автоматом, видишь ребенка, видишь женщину, хватаешь их под мышку и выводишь, прикрывая своим телом. Идешь до «Урала», мы вывозили их «Уралами». Нацики не жалеют никого, им без разницы. Мы стучали, если нам не открывали — выбивали ворота, потому что многие спали, многие отдыхали. Мы их будили, потому что знали, что сейчас начнут утюжить. Друг получил ранение, когда прикрывал женщину, а я тащил ребенка. Пуля прошила бронежилет и попала в лопатку, торчала оттуда. Эта женщина нас там целовать начала, благодарить. Когда вышли из окружения, там один дом цел остался, и тот сожгли, наверное. Там деревню с лица земли стерли. Поле осталось, кирпичи и железо только. Мы бегали из дома в дом, и они взрывались — по ним били прицельно. Потом еще деревню и «Градом» обработали, и минометом. Вообще у людей нет никаких шансов выжить, сразу сгорают, задыхаются. Мы стояли на одной половине поля, нацисты на другой, все время перекрикивались. И мы им кричали, чтобы они не кидали гранату в подвал, потому что большинство женщин гибнет именно так. А им что? Он кинул гранату и дальше пошел… Когда заходишь потом в подвал, кто телом прикрыл ребенка, кто как. Видишь женщину, насквозь прошитую осколками, а под ней ребенок. Это очень страшно.

 

Мой друг Дэн в том бою погиб, ему 22 года было, свадьба должна была быть скоро. Замечательный человек. Не надо было ему идти первым. Я не знаю, зачем он туда пошел. Мы сидели за домом, нас начали утюжить, и то ли ему показалось, что кто-то бегает — или женщина, или ребенок, — он выпрыгнул, а там пулемет «Корд», его застрелили. Его последние слова: «Я ранен». Всё. Потом мы этого пулеметчика расстреляли, он пулемет бросил и пошел на нас, там все кости переломаны были, все сквозное, все брызжет. Это последствия приема наркотических средств. В дом зашли, а там сплошные шприцы, всякая такая дрянь. Мы заходили в дома, где они устраивали засады и находили наркотики, шприцы с наркотой и много чего подобного у них.

 

– То есть вы хотите сказать, что ваши противники нередко принимают наркотики?

 

– Они очень хорошо накачивались. Они же из-за этого еще как-то тупо воевали, они тупо шли и стреляли. У нас был один итальянец, реально гражданин Италии, владел русско-матерным неплохо. Танк в забор дал, в заборе дырка осталась, и они пошли на наших. Итальянец вышел, ему прострелили кисть насквозь, попали еще в ручку автомата, этот нацик полностью в него рожок спустил и попал только в рукоять и кисть. Нациста этого застрелили, и на его место вышел второй, такой же обдолбанный, такой же тупой, и его так же положили.

 

Когда мы брали их в плен, они сразу говорили, что вообще воевать не хотят, что они наемники, но им не платят ничего. У Украины вообще денег нет, им нечем платить. Всех наемников кидают с деньгами.

 

А нам сдаваться в плен был не вариант. Нацгвардия и наемники русских не любят вообще очень сильно. Они русских долго мучают, и люди долго умирают. Мы видели тела, которые нам привозили, они сильно изуродованы, следы пыток — это делала знаменитая нацгвардия, «Айдар», одни наемники. Они все кровожадные. Нас тоже редко в плен брали, но мучили. У нас был пацан Барби — позывной такой, потому что купил дочери на день рождения «Барби», — ранили его, а когда очнулся, ему наживую отрезали уши, снимали все это на телефон и долго над ним издевались, в конце застрелили в сердце.

 

– С той стороны были перебежчики?

 

– Были, но мало. В основном их срочники, которые воюют за тысячу гривен, но неохотно, даже не стреляют. Бой начинается, слышишь, срочник кричит: «Я сдаюсь!» Они обычно выходили по левой стороне, белый пакет или белую тряпку в руки брали. Мы все понимали, не трогали, за ними приезжали родственники и их забирали. А наемников мы не брали в плен, потому что смотря что они делают, старались не жалеть, никого не жалели.

 

– Украинцы с вашей стороны воевали?

 

– Украинцы вместе с нами воюют, помогают неплохо, за бытом следят. Парни из Украины воюют такие, как мы — 20-23 года, воюют и дедки, пенсионеры в основном. Остальные мужики у них предпочитают взять все в охапку и свалить за границу, в Россию. Мы, когда пересекали границу в Изварино, говорили, что к бабушке. Вчетвером к бабушке. Нас пропустили, пожелали удачи. И на границе там стояли такие мужики, которые могут реально против танка в рукопашку идти, но все они бегут к нам в Россию. Если бы они были посмелее, я думаю, война бы уже закончилась. С Украины с нами воевали очень хорошие ребята. Был танкист. Когда мы втроем вышли из окружения, последние трое живых, я, Скляр и Антоха, он меня поддержал. Когда у меня реально съехала крыша, когда по нам долбили с «Града», долбили ракетными установками «Ураган», минометами и мы вышли из этого окружения. Да, у меня слезы были на глазах, потому что у меня на глазах убили товарища, друга Дэна, сослуживца, и мы не смогли забрать его тело. Я подошел к комбату и спросил: «Где подкрепление?» Он сказал, что подкрепления не будет. И у меня хлынули слезы, меня успокаивал этот знаменитый танкист, мировой мужик. Когда нас начали утюжить, он не побоялся, выехал против трех танков и спалил БМП с пехотой. Не побоялся, выехал и мы за это ему благодарны.

 

Он и Монгол — люди, которые воюют за свою землю, за свои дома. Это просто храбрые люди, впечатлений от них у меня гора. Монгол прошел много войн, мы занимались обучением молодого персонала. Он веселил нас, готовил нам, он же где-то раньше работал поваром. Там ни одной специальности военной нет. Я сам в шоке был. Монгол — повар, Талиб — учитель географии, были физруки, Светлый у нас в институте учился, только закончил и пошел воевать, юристы, врачи воюют, инженеры, шахтеры, рыболовы. Дедок 75 лет воевал из России, из Оренбургской области, он приехал туда вообще своим ходом, семь дней на «Ниве». Семь дней! Говорят, вооружение у нас хорошее. Да, вооружение хорошее, но из противотанковых меня удивил знаменитый «Пылесос» — противотанковое ружье 44-го года, я в первый раз его там увидел, и я увидел его в действии, я в шоке. Я не знаю, как этот дедок этот автомат взял. Но такие дедки у нас на охране находились чаще всего, караулили, пока мы спим в казарме, охраняли территорию. Но тоже в случае чего они шли в бой, по тревоге их поднимали. Их было много, целый этаж пенсионеров, мы их так «пенсики» и называли, позывных у них не было.

 

Там вообще очень дружно все, я не видел, чтобы кто-то на кого-то ругался, там все дружные, сплоченные. Нас все там очень уважают. Нам дали новые автоматы сразу, покормили по приезду, пожелали удачи. Местные там вообще молодцы. Мы сразу поехали на передовую, нас забрал Мангуст. Он приехал вечером на автобусе, нам дали новое оружие. У них начался минометный обстрел и за нами приехали, местные солдаты давали кому спирт, кому аптечку, кому пачку яиц сырых, сала с собой, потому что не знали еще, в какой батальон попадем, в какую роту. Мы постоянно на передовой, в опасности, нам дали все самое лучшее.

 

– Можете сказать что-то про фосфорные бомбы, про которые наши СМИ говорили, что их применяет украинская армия?

 

– Все это правда. И кассетные бомбы. Мы спали в этом БТР трофейном. Ну, как — получается, всю ночь катались, долбили этих укропов. Потом утром нас вычислили, что мы стоим в лесу и начали по нам отрабатывать кассетными бомбами, я сам это видел. Взрывается на метрах пяти-десяти над землей и из нее падают иголки, иногда шарики. Иголка прошивает человека насквозь, он не понимает, что происходит, после того, как его прошьет 100 иголок он еще минут 20 бегает живой, падает, истекает кровью. Иголки вращаются и наматывают все что в человеке есть и вылетают насквозь. Это оружие запрещено, как и фосфорное. Как определить фосфорное оружие? Когда оно взрывается, начинает поливать все фосфором, тот фосфор, который не сгорает, на земле оставляет белое пятно. Когда его трогаешь, начинает съедать кожу, вот так мы и определяли. Ну и ночью светится хорошо. Конечно, все они используют. По нам мало велся огонь, в основном бьют по городу Луганску. Не по нашим позициям, наши части находились за Луганском, на передовых. Они знали, где наши части. Я не знаю, почему они по нам не долбили, долбили город с «Града», с «Урагана». Когда мы сидели чистили оружие, над нами отошли ступени. Отходят ступени — ракета начинает ускоряться и уходит вглубь, в землю, и происходит мощный взрыв. У них еще есть ночное видение, тепловизоры, новые винтовки…

 

– Когда вы только приехали, что шокировало вас?

 

– Мне прилетел осколок в бедро, маленький осколок шоркнул. Второй потом попал туда же, только уже глубоко. Мы приехали, грузили плиты, разгружали, упала мина и убила Рому крановщика, мирного жителя.

 

– Что было самым жутким?

 

– Тела. Очень много тел. По улице едешь, очень сильный запах трупов, потому что многие закрываются на ночь, ложатся спать, а рядом мина ночью падает и осколками прошивает сразу весь дом. Они так и остаются в домах и там очень много запаха. Еще самое страшное было поймать мину, потому что использовали разные мины. Например, 120, она очень сильно осколками бьет. «Град», его боялись все, потому что лучше от пули умереть, чем от осколка.

 

Самое жуткое — это когда батальон «Айдар», перед тем как штурмовать дом, закидывает в подвал гранату, не зная, кто там и что находится. Вот это самое жуткое, а потом, когда мы выбиваем дома, и они отступают, заходишь в подвал и видишь тела женщин, детей, парней молодых, бабушек, дедушек. Граната Ф 1 — осколочная, убивает всех осколками. Еще очень неприятный момент был во время моего первого боя. Я прыгнул в яму и увидел оторванную женскую голень.

 

Потом, когда мы шли по улице, на дороге лежала пара, парень лет 19 и такая же девушка. Не успели убежать от танка, от него вообще нельзя бежать по прямой. Он дал крупнокалиберный выстрел, и они упали. У них осталась девочка сиротой, вот эту картину помню. Там страшные вещи вообще творятся.

 

Я вообще не ожидал… Я знал, что там война, но я не знал, что там мирных жителей положат. По телеку говорят, что в день по 70 человек убивают, да там больше умирает! Просто не ходят по тем квартирам, домам, куда осколки залетели. Кого там разорвало, кто сгорел, их же не собирают, они там так и остаются. Там люди плачут, мужики плачут многие. После боя придешь, тишина сначала минут 20, потом хихикать все начинают, шутить, а потом начинаются слезы о тех, кого убило. Я в первый раз видел, что мужики плачут, прямо по-настоящему. Там слезы именно дружеские, когда теряешь товарища, друга, командира, слезы текут очень сильно. Мы сейчас числа пятого собираемся съездить в Пермь вчетвером, мы все поедем к семье командира, соберем помощь, кто сколько может и съездим на могилу, просто попрощаться. Его тело вообще кое-как вытащили оттуда, а я его и не видел, потому что меня увезли с раненными. Тело достали через два дня, и то местные жители помогли, потому что за голову Мангуста было вознаграждение.

 

Я не боюсь, что меня «айдаровцы» найдут, я понял, что это не люди, я просто не знаю, как их назвать. Когда женщин и детей убивают, теряется страх, когда ты его видишь, готов голыми руками разорвать. И я еще раз туда поеду.

 

– У вас часто нервы сдавали?

 

– Нет, но у нас был Лис, он получил первую контузию, и когда мы попали в окружение, он получил ее второй раз. Он сейчас где-то в желтом доме лежит. Но его можно понять, у него реально снесло крышу, потому что насмотрелись мы многого. Как человека заживо разрывает. Вот он идет перед тобой, потом мина с ним рядом падает — и он разлетается. Это страшно. А вообще, у нас был командир замечательный, он всегда шел вперед, сначала сам разведывает все, потом группу подтягивает. Раздавал приказы, и мы без всякого страха шли.

 

– Почему вы все же хотите вернуться туда?

 

– Многие не понимают нас, мол, зачем? Это же не наша война… Но там гибнут девушки молодые, дети, очень много детей, очень много. Вот не был в боевых сражениях раньше, вообще не был, и когда в первый раз пришлось убить человека, убить этого наемника, у меня руки тряслись, я не ел дня два, это было неприятно. А когда я увидел, что они творят, у меня пропал страх и жалость к этим людям. Потому что когда тела детей, тела женщин, стариков, пенсионеров вытаскивают на улицу, когда погибает маленький ребенок, ему от силы года полтора, он не понимает, зачем, почему война. Когда тела эти вытаскиваешь, как-то все пропадает. Сразу все пропадает. Вся жалость. Там я не видел ни одного солдата украинского, там одни наемники и очень хорошо подготовленные наемники, только у них смелости не хватает, а так, если бы у них была смелость, там было бы тяжело. Они очень жестокие.

 

Буду хромать, буду кривой, буду косой, но я поеду туда воевать, потому что там друзья, товарищи. Где проявляются друзья, так это в бою, только там, потому что он всегда прикроет спину.

 

– Есть шанс на победу?

 

– Ну, я думаю, мы сейчас соберемся, мы победим. Они уже возле Луганска находятся, там километров пять-шесть от Луганска, но если они зайдут в город, уличные бои они не вывезут. Не вывезут. У них не хватит смелости делать, как у наших парней. Наши парни, когда заканчивались патроны, они брали противотанковую мину или гранату и кидали. Многие успевали бросить мину под танк и убежать, а многие оставались там же с миной рядом.

 

Читать полностью: http://www.km.ru/world/2014/08/31/protivos...-s-opolchentsem

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интервью добровольца. позывной "Бревно"

по национальности еврей

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Этого парня звали Станислав Тимофеев, командир "Боевых Бобров". И он сегодня погиб в бою.

MCfXxjBibUk.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сербский доброволец Деян Берич: «Борьба против несправедливости у нас в крови»

 

16:31 10.11.2014 , Дмитрий Неклюдов

Именно поэтому уроженец Сербии сейчас воюет в Новороссии

 

Перевод с сербского. Оригинал здесь

 

Сербский доброволец в Новороссии - это тот тип человека, который, казалось бы, в Сербии уже исчез.

 

Человека, который не идет на компромиссы и не заключает пактов с нечестивыми, человек, для которого честь погибнуть бою с несправедливостью. Человека, который делал нацию храброй и хранил сербскую особенность веками не вкладывать меч в ножны в эпических песнях и на поле боя.

 

Деян Берич, сербский доброволец в Новороссии, вероятно потому, что никогда об этом и не думал, своей борьбой повел в бой всех нас и стал одним из именно таких людей.

 

Откуда Вы в Новороссии? Что стало вашим мотивом для того, чтобы поехать на край света, о котором мы до последнего времени почти ничего не знали, чтобы рисковать там своей жизнью? Как и из-за чего?

 

- Откуда я в Новороссии, я уже рассказывал много раз. Так что сейчас буду краток. Я приехал, чтобы помочь нашим православным братьям и сражаться против преступников из НАТО, которые бомбили нашу страну, так как они больше всех бряцали оружием и угрожали напасть на Крым. Я забыл тогда тот факт, что НАТО и страны, поддерживающие эту организацию, обычные трусы. Они могут вступить в конфликт лишь там, где есть возможность бомбить издалека, по возможности в 90% по гражданским целям, чтобы сеять страх и панику. Так что впрямую они не участвовали, но здесь ясно видно их влияние. Так несколько американских офицеров было здесь ранено. Они не были в бою, они находятся чуть подальше от линии фронта и разъясняют, как важно уничтожать гражданские цели. Это я слышал не от одного пленного украинского солдата, множество повторяют одни слова.

 

Как Вы сегодня видите события в бывшей Украине? Если бы Вы прождали до нынешнего времени, было бы Ваше решение и сегодня тем же, что и тогда, поехали бы Вы в Новороссию?

 

- Ситуация в Украине более чем ужасная. Если бы не страшная цензура в сербской прессе, то вы смогли бы увидеть все ужасы гражданской войны. То, что нам показывают более чем на 50% ложь.

 

Я могу найти этому простое объяснение, в Сербии объективна та пресса, которую не купили иностранцы. А такой нет, так как то, что не купили, они контролируют через власть, которая не сербская и толкает Сербии к пропасти. Хотел бы я ошибиться… Если бы не поехал с самого начала, то приехал бы после первых снимков детей, убитых на улицах и в школах…

 

Сознание у каждого разное. Я никогда не забуду то, что делали в Сербии преступники из НАТО. Я всегда буду это повторять, не для того, чтобы знали, что я не забыл, а чтобы напомнить позабывшим. Просто не могу представить себя сидящим в теплой комнате и играющим на компьютере, когда пробуждается вампирский фашизм в своем худшем облике.

 

Деян долго «скрывался» от прессы, пока не пошел на выполнение исключительно важного задания с группой бойцов Новороссии, с того момента его жизнь, в плане популярности, перешла на новые рельсы.

 

 

Сербская общественность узнавала о Вас, когда было объявлено, что вы из винтовки подожгли бронетранспортер украинской наци-хунты. Было ли это и для вас одним из важнейших событий во время войны в бывшей Украине?

 

- Я умело скрывался, пока мы не пришли на помощь группе Моторолы, когда пробивали коридор Снежное-Степановка-Мариновка. У них был с собой репортер, на маленькую камеру снимавший происходящее. Он попросил меня об интервью, сказал, что это только для них, а уже на следующий день видео оказалось в Ютубе.

 

Я обошел все районы, где велись бои. Из сербов в боях я встретил только одного человека, Славишу из Белграда. К сожалению, он сейчас не с нами, отдыхает, так как, когда с самолета разбомбили дом, где они находились, он получил осколок в живот. Сейчас с ним все в порядке, но пока ему не до тяжелой работы.

 

Деян рассказывает, что в Новороссии он не с четниками или какой-либо иной группой, а со здешним народом, ради которого он и приехал, ему очень важно, что местное население воспринимает его, как своего.

 

- На берете я с гордостью, рядом со значком разведчика в виде летучей мыши ношу пятиконечную звезду. Некоторым в Сербии это не нравится. Но это мой выбор. Здесь люди этим гордятся.

 

Не могу выделить самое важное событие. Может быть у Мариновки, когда я смог поджечь БТР выстрелами из снайперской винтовки.

 

Я использовал бронебойно-зажигательные патроны. Это не было каким-то подвигом, как мне приписывают, просто БТР шел на наши позиции и стрелял из крупнокалиберного оружия. Мимо нас он прошел, так мы выдвинулись вперед чуть дальше запланированного.

Больше от бессилия из-за того, что нет с собой ничего из противотанкового оружия, я обстрелял его. Броня оказалась слабой, не знаю, куда я попал, но после пары пуль он загорелся.

 

Распространено мнение, что снайперы на войне находят себе укрытие и оттуда «спокойно» стреляют по движущимся целям по выбору. Что такое на самом деле снайпер на войне?

 

- Это мнение ошибочно. Я обычный солдат, как и другие с автоматом. Снайпером я стал силой обстоятельств. Снайпер с известного аэропорта в Донецке каждый день убивал по 2-3 мирных жителя. Четыре дня не могли его достать. За эти четыре дня баланс достиг двенадцати убитых, из них лишь один мужчина, остальные женщины и дети.

 

Я взял снайперскую винтовку и пошел ждать его. Изучил откуда он действует и определил точку, где буду его поджидать. Повезло, что я правильно размышлял и увидел его после его первого выстрела. Больше он не стрелял. После этого мне поставили задачу уничтожать снайперов. И это, полагаю, моя главная задача. Или, во всяком случае, самая тяжелая.

 

Читаю порой комментарии в прессе, некоторые люди видят снайпера, как убийцу мирных жителей. Больно читать такое, но умный человек сказал «важно не что говорят, а кто говорит». Так что я по-прежнему снайпер в разведывательно-диверсионной, теперь уже бригаде, «Рязань», названной в честь нашего командира. Мы были разведывательно-диверсионной группой с одним БТР-ом, а теперь это бригада, с тремя сотнями бойцов и солидной техникой.

 

Как народ в Новороссии и как Вы смотрите на реакцию в Сербии? Включая и народ и власть.

 

- Не хочу говорить о том, как люди здесь смотрят на реакцию из Сербии. Потому что не могу объяснить им поступки сербских властей.

 

Скажу лишь, что неважно, что думает власть, важно, что думает народ. Моральной поддержки много, что очень важно. Власть подарила Сербию, как она может после этого быть показателем в отношениях?

 

Мы обычные люди, которые всегда проливали кровь друг за друга, мы мерило отношений двух народов. Так же, как и во время преступных бомбардировок Сербии, когда власть в России не представляла собой русский народ. Русские приезжали, чтобы помочь, как добровольцы. Многие женились в Сербии, Республике Сербской.

 

Недавно был принят закон, предусматривающий уголовное наказание для участников войн вне Сербии. Этот закон не касается сербских солдат, которые вместе с силами НАТО «охраняют мир», которые в эти миссии едут добровольно, исключительно ради денег. О тех, кто из Сербии едет таким путем на чужие войны, говорят, что они, таким образом, с гордостью представляют свою страну. Вы в Новороссии ради защиты местного населения от фашизма. Участвуете в защите православных святынь и стран и не требуете за это денег. Как вы смотрите на этот закон?

 

- Вопрос здесь к месту. Я выскажу свое мнение и передам, что говорят бывшие солдаты преступной НАТО-вской армии.

В нашу первую интербригаду приехали бойцы, которые пять лет были по контракту во французской армии. Три месяца назад.

 

Человеком, которого больше всего уважали в этой группе, был француз сербского происхождения Никола. Он сейчас командир международной группы. Мы больше не вместе, но поддерживаем контакт, насколько возможно. Стоит ли еще что-то говорить о НАТО после его слов: «Я был в этой преступной армии в Афганистане и стыжусь этого. Я приехал сюда сражаться против фашизма».

 

Что должно случиться с человеком, чтобы он покинул хорошо оплачиваемую, хорошо организованную армию и приехал сражаться в армии, где не платят. Что же касается организации, то еще многое нужно сделать. Когда он приехал я рассказывал ему, как здесь воюют, он не верил. Через какие-то двадцать дней, когда поехал в Донецк, мы встретились. Он с улыбкой рассказывал, что подумал, что мы его пугаем, но все именно так. Может быть, многие не поймут, зачем он это сделал. Я знаю. Видел его, когда он приехал и недавно видел снова. Его отсюда никто не выгонит, в человеке пробудилась совесть.

 

Стоило бы ей пробудиться и в Сербии. Все больше и больше приезжает людей, которые были в армии какой-либо из стран НАТО и хотят, наконец, побороться за справедливое дело.

 

Деян говорит, что этот закон, о запрете участия в войнах принят по инициативе и желанию кого-то вне Сербии, желающего защитить собственные интересы.

 

- Сербия больше не страна своих жителей. Нашей прекрасной страной управляют иностранцы, а во власти их слепые последователи. Я читал этот закон и мне, как человеку, который знает, что такое верность своей стране, он более чем смешон.

 

Почему? Не могу сейчас точно процитировать, но там пишут, что в войнах вне границ Сербии может участвовать только регулярная армия Сербии. Значит, сербская армия становится одним из винтиков машины НАТО. Сербская армия будет участвовать в убийстве мирных жителей, так же как семнадцать армий издевались над Сербией.

 

Надеюсь, что Бог простит нашу власть, принявшую столь позорный закон. Я был в ужасе, когда это прочитал. Я не хотел заниматься политикой, но своими поступками они меня вынуждают… Александр Вучич нас призвал вернуться в Сербию и больше не позорить ее. Не знаю, стыдился ли он своих предков, когда заявлял такое??? Оба его деда сражались против фашизма. У нас в крови борьба против несправедливости, а они своими поступками подталкивают людей приезжать сюда. Если я правильно понял, поправьте меня, если ошибаюсь, мы, пришедшие сюда по зову сердца, позорим Сербию, а те, кто пойдет в качестве наемников армии, которая бомбила в нашей прекрасной стране роддома, больницы, школы, дома, поезда… Они защищают честь Сербии. По-моему это ненормально.

 

Помните великие слова, сказанные на святой Сербской земле «неважно сколь многочисленный неприятель, важна святыня, которую защищаешь», так и я остаюсь здесь, с надеждой, что в Сербии придут к власти нормальные люди, которые изменят закон и я смогу приехать в свою страну. Меня одно интересует, примет ли кто-то закон, осуждающий власть, которая своими действиями довела до того, что люди в Сербии совершают самоубийства из-за того, что не могут оплатить счета после того, как у них снизили и без того малые зарплаты или пенсии, которые они заслужили своим трудом.

 

Власть несет прямую ответственность за множество потерянных жизней в Сербии. Кому они ответят за это? И, чтобы завершить с политикой. Господа политики, желаю вам долгой жизни и крепкого здоровья, чтобы дождались женитьбы правнуков и увидели, как будущие поколения будут стыдиться того, что вы наделали.

 

После разговора с тем, кто защищает идеалы и живет с ними, тяжело в рабских условиях в Сербии не романтизировать участие в войне против нацистов. Недавно я спросил друзей, что они думают о поездке добровольцами в Новороссию? После краткой паузы, когда все уже в мыслях промелькнуло, один из них ответил тоном, указывающим на бессмысленность вопроса: «а кто не хотел бы быть там?», однако все находят причины скорее не ехать, чем поехать… обязательства перед семьей, работой превратили нас в «героев с недостатком свободного времени». Но, к счастью, не всех.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Защитник Шахтера Ярослав Ракицкий не видит больше смысла выступать за сборную Украины. В ближайшее время он намерен направить в ФФУ официальное прошение больше не вызывать его в национальную команду.

- Ярослав, последние два матча сборной Украины вы провели на скамейке запасных. Почему?

- Это решение тренера.

- Но вам Михаил Фоменко его как-то объяснял?

- Нет.

- Он говорил, что это ни в коем случае не воспитательное мероприятие. А как вы сами считаете, стало ли это отголоском вы уже несколько раз при весьма странных обстоятельствах не откликались на вызов в сборную, ссылаясь на травмы?

- Послушайте, честно говоря, это уже накипело и у меня созрело решение прекратить выступления за сборную Украины …

- Вот так поворот … Вы не могли бы его объяснить?

- Знаете, я возможно и какой-то неправильный. Но для меня моя страна — это Донбасс. Никто не будет спорить, что это уникальное место. У людей, выросших там, особый менталитет, свои понятия. За «Шахтер» я готов отдавать себя всего без остатка. Но я не могу играть за сборную бандеровцев.
Последней каплей стала наша субботняя игра во Львове. Чего только я не наслушался с трибун. А эти баннеры львовских фанов? Кто на них изображен? Шухевич и Бандера — они же преступники. Нас так учили в школе на Донбассе. Поэтому лично я за «Объединенный чемпионат». Донбасс был, есть и будет с Россией. И если бы сейчас на дворе была середина 90-х я бы как Витя Онопко начал выступать за российскую команду. Не задумываясь, — резюмировал футболист.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интервью с руководителем ГРУ ДНР генералом Петровским

Петровский Сергей Николаевич, он же «Хмурый», он же — «Плохой солдат» встретился с военкором Информационного корпуса и дал эксклюзивное интервью. Никогда прежде он не встречался с журналистами и не давал комментарии. Но для нас Сергей Николаевич открыл все карты той интриги, которую затеял против него Ходаковский. И как бонус, поведал о том, где он был до начала войны, какие операции провел и что значит для него Донбасс.

Меня встречали на КПП. Дежурный провёл меня в приёмную, и на встречу вышел САМ. Я представляла известного генерала немного другим. Сергей Николаевич галантно пригласил меня пройти в кабинет. Я огляделась: кабинет был просторным, но уютным. Настроиться на деловой разговор оказалось делом сложным: постоянные звонки по телефону, вопросы по каким-то административным делам и т.д… Кто-то вошёл, вышел, заглянул, позвонил. Но, в итоге, разговор состоялся. И рассказчик из Сергея Николаевича замечательный.

Корреспондент: – Кто повлиял на Ваше решение пойти в военные и стать именно разведчиком? Может быть, какой-то великий полководец или легендарный разведчик?

Сергей Петровский: – На самом деле, я мечтал стать историком.

Кор.: – Вам нравилась история?

С.П.: – История и языки. Пока я выбирал кем стать – историком или переводчиком, в нашем классе все тринадцать мальчиков решили пойти на “ха-ха” и поступать в военное училище. Семь из нас не прошли комиссию по состоянию здоровья, а из оставшихся шести – я один поступил в военное училище. Я, который меньше всего этого хотел.
После училища я попал сразу же в Центр подготовки в Средней Азии и после шести месяцев, в декабре 1984 года был направлен в Афганистан на должность заместителя командира развед. роты. Буквально через год стал её командиром.

Кор.: – Вы в Афганистане получали ранения?

С.П.: – Да, дважды ранен, контужен. Это в Афганистане. А всего у меня в итоге восемь ранений.
По поводу моего героя – на самом деле, их очень много. В-первую очередь – это Илья Григорьевич Старинов, так называемый дедушка Советского спецназа. Это человек, который и развязал всю эту минную войну в годы Второй мировой, диверсионную деятельность. Который взорвал штаб немецкой дивизии в Харькове. О его подвигах могу долго рассказывать. Это легендарный человек, который изобрёл большинство управляемых мин и фугасов, используемых до сих пор. Это один из моих героев, но их много.

Кор.: – Вы потомственный военный?

С.П.: – Нет, конечно, нет. Отец – инженер, мать – врач. Мой дедушка был снайпером, Героем Советского Союза, похоронен здесь, в Донецке. Здесь у меня похоронены и мать, и отец, и бабушка… Да, я родился и вырос здесь, в Донецкой области. Это моя родина.
Сергей Николаевич подошёл к карте и стал показывать места своей прошлой довоенной жизни: здесь у меня была дача. Вот здесь я часто бывал… Его палец застыл на карте и сорвался вниз – опять кто-то вошел и отвлёк генерала срочным вопросом. Сергей Николаевич присел, закурил и мы продолжили.

С.П.: – Я уроженец Донбасса, что бы сейчас там ни говорили, что тут сейчас в основном “варяги” и так далее. Год назад я похоронил маму здесь, в городе Донецке. И со стороны отца родители покоятся тоже в этой земле.

Кор.: – Помимо службы в Афганистане, в каких ещё горячих точках Вам приходилось воевать?

С.П.: – Северная Осетия в начале 90-х, Первая Чеченская, Вторая Чеченская… В общем, эта война у меня уже девятая. Я ушёл в запас в апреле этого года по достижению предельного возраста в звании Гвардии полковник. После увольнения собирался вернуться домой в Донецк, потому что он мне больше нравится, чем Ростов, в котором я проживал последнее время. Но никогда не думал, что моё возвращение произойдёт на танке…
Я созвонился с Игорем Ивановичем Стрелковым, который на тот момент находился уже в Славянске. В своё время я два года с ним совместно служил в Чечне, в Грозном. И прибыл к нему на должность заместителя Командующего армией ДНР.

Кор.: – И с чего вы начинали в Славянске?

С.П.: – Первое мероприятие, которое я провёл, – это стравливание двух блокпостов украинских войск (95-я аэромобильная бригада). Я создал первую тройку из местных ополченцев. Первое, что необходимо для разведки – это желание служить в разведке, второе – это обучение.
В 2 часа ночи мы по ложбинке проползли на линию между этими двумя блокпостами, одновременно открыли огонь в две стороны и уползли. А они между собой ещё четыре часа воевали. В итоге, у них несколько раненых, плюс на одном их блокпостов уничтожили собственный Хаммер.

Кор.: – А вы всё это наблюдали?

С.П.: – Ну конечно! Как же я мог отказать себе в удовольствии? После этого я начал формировать первую роту спецназа, параллельно начал создавать агентурный аппарат. И, конечно, май месяц был очень тяжёлым в том плане, что нужно было создавать первую роту спецназа, обучать её, проводить, как командиру роты и группы, диверсионные мероприятия, одновременно принимать сообщения от агентуры, обобщать это всё и принимать соответствующие решения.
Разведотдел на тот момент находился в Краматорске, и хотя бы раз в два дня я должен был ездить в Славянск к Игорю Ивановичу, докладывать об обстановке и скоординировать наши действия. И в то же время я должен был съездить хотя бы раз в неделю в Донецк для взаимодействия с вновь созданным батальоном Кальмиусом. Командир Кальмиуса – Атаман Иванович (позывной) и Захарченко объявили о том, что они переходят под командование Игоря Ивановича Стрелкова. А ещё раз в неделю нужно было съездить в Горловку к Игорю Николаевичу Безлеру для взаимодействия. И я понял, что один всё это не вытяну. Через месяц я был истощён и физически, и морально.
Тогда я начал подбирать себе людей, которые собственно сейчас и возглавляют все управления ГРУ ДНР. Знаете, я пошёл по принципу комплектования Секретной службы Великобритании в 1940 году. У них в годы Второй мировой войны была сильнейшая в мире разведслужба.
Так вот, они в 1940-м году пошли по следующему принципу: они не стали набирать в эту службу офицеров, а её костяк составили именно интеллектуалы. Это профессоры, доценты, математики, историки, филологи, что, собственно, и позволило им создать мощнейшую службу, которая в итоге дала всем фору.
Я пошел по тому же пути: подбирал людей независимо от того, служили ли они вообще в армии. Если с контрразведкой мне было проще – туда я подобрал тех, кто проходил службу в Управлении борьбы с организованной преступностью. То в Управление агентурной разведки я подобрал тех людей, которые, собственно, были связаны с аналитическим мышлением: это преподаватели ВУЗов, это, как ни странно звучит, судьи с многолетним опытом работы. И люди, которые связаны с компьютерными технологиями.

Кор.: – А эти люди за это время Вас не подводили?

С.П.: – Нет, никогда. Говорят, что 99% успеха – это умение подобрать кадры. И я до сих пор их подбираю.
Допустим, ополченец с позывным Зима – это российский доброволец, который прибыл сюда оказывать помощь народу ДНР в борьбе против Киевской хунты. Его взяли и поставили нести службу на блокпост с карабином, где я его и увидел.

Кор.: – Чем он привлёк Ваше внимание?

С.П.: – Оказалось, что этот человек в прошлой жизни преподаватель МГИМО, знает пять языков, блестящий аналитик. Я посчитал преступлением подобным образом использовать такой интеллектуальный запас, понимаете? Сейчас он такие аналитические выкладки делает – это просто немыслимо!
Нужно подбирать, нужно искать, нужно общаться с людьми…

Кор.: – Вы начинали с трёх человек, и сколько сейчас людей служит в вашем Управлении?

С.П.: – В настоящий момент, если считать Спецназ, подразделение агентурной разведки, подразделение обеспечения – до тысячи человек.
Но из них львиную долю составляет Спецназ. Плюс у меня Эскадрилья беспилотников, которые я сам заказываю в Москве. Они (беспилотники) сейчас нам сильно помогают и для разведки, и для корректировки огня артиллерии.

Кор.: – Ещё вопрос по кадрам: у вас женщины служат?

С.П.: – Да, всего 14 женщин. Санинструкторы и повара, ну и в канцелярии. Здесь нет никого по принципу любовниц и тому подобное, потому что я категорический противник, чтобы на рабочем месте этим кто-то занимался. Для меня это очень мерзко! Хочешь строить какие-то отношения – пожалуйста, но где-то там, за пределами организации, а так – нет. Я ещё допускаю, когда официальные жёны находятся в штате подразделения…
Хотя у меня нет никого, чьи бы жёны здесь служили. Невесты есть, но человек выйдет замуж и покинет это место работы.

Кор.: – Сейчас в Ваши обязанности после Выборов нового руководства Республики вам добавили помимо разведки ещё и функции полиции?

С.П.: – Нет, нет. Просто если Глава государства посчитал, что эту задачу быстрее и эффективнее выполнят мои люди, то я выполняю его распоряжение. Я – офицер, я привык выполнять приказы и распоряжения, если они не несут какого-либо преступления.

Звонок прерывает интервью и продолжаем дальше.

С.П.: – Собственно, что произошло: пожаловались люди, которые находятся в Донецке. Предприниматели на рынке Континент принесли коллективные жалобы к А.В. Захарченко на то, что директор этого рынка, оказывается, работает от воров, от уголовников, вплоть до того, что берет непомерные налоги. Отключил всем свет на рынке, издевается и изгаляется над людьми. Мне была поставлена задача задержать его и его охрану, мои люди это выполнили. После того, как задача была выполнена, туда подъехали представители «Востока», так называемая «Осетинская группировка», которая почему-то решила, что имеет полное право куда-то вмешиваться, позвонили мне, сказали мне, что это наши люди. Очевидно, что они его крышуют, этого самого директора.

Кор.: – То есть, они не просто проезжали мимо?

С.П.: – Нет, они блокировали мою группу, которая осуществляла задержание. Затем, позвонили мне и потребовали отпустить их людей, я сказал: «Я осуществляю приказ Главы государства, и приказ будет выполнен, а Вы что хотите?». В ответ: «Мы не уйдем отсюда, пока наших людей не выпустят». Я ответил: «Хорошо, ждите в гости спецназ». Мои приехали, и те товарищи начали стрелять под ноги моим людям.

Кор.: – То есть, они первые открыли огонь?

С.П.: – Да, соответственно, как это обычно всегда бывает, мои их аккуратненько уронили, ни одного раненого там не было, как они говорят о двух раненых, ложь. Они были задержаны и переданы Военной полиции. После этого ко мне приехал заместитель Ходаковского (позывной «Сан-Саныч») и попросил, причем здесь сидело четыре человека свидетелей, гражданские лица, дословно: «Сергей Николаевич, наши люди были не правы, они не могли вмешиваться, пожалуйста, отпустите Заура и его людей. Оружие можете оставить себе, чтобы завтра, когда они к нам придут, мы их спросили: «а где ваше оружие, зачем вы туда лезли?». После этого я дал команду Начальнику Военной полиции, чтобы их передали Сан-Санычу.
Проходит 3 часа, опять ко мне приезжает Сан-Саныч и говорит: «Мы тут с Александром Сергеевичем Ходаковским подумали-подумали, так будет неправильно, оружие тоже надо отдать». Я говорю: «Вот вы мне ответьте, вы вместе с Александром Сергеевичем мужчины или проститутки в итоге? Ведь ты же меня три часа назад при свидетелях, о чем просил?». «Ну вот, мы решили, что это будет неправильно». «Нет, принципиально не отдам». На следующий день появляется интервью Заура о том, что они давно воюют, с мая месяца. О том, что они, якобы проезжали мимо, и так далее и тому подобное. Затем, появляется интервью товарища Ходаковского о том, что моя организация является незаконным вооруженным формированием, она сейчас не в штате Министерства обороны, а вот отдельная бригада «Восток» сейчас в штате. Вот здесь он несколько слукавил, «Восток» тоже не в штате.

Кор.: – А как же Ходаковский?

С.П.: – Сам Ходаковский сейчас себе выторговал должность Секретаря Совета безопасности, перед этим он долго торговался, то подчинялся Игорю Ивановичу Стрелкову, то не подчинялся, то потом он подчинялся Захарченко, то не подчинялся. Затем он начал всем объявлять, что «Восток» это будет Антитеррористический центр (АТЦ), отдельная организация, не понимая элементарных вещей. Во-первых, АТЦ всегда существует в составе ФСБ, МГБ и так далее. Во-вторых, на каком основании ему из обычной пехоты, коей является батальон «Восток», кто-то будет создавать АТЦ?! В-третьих, товарищ Ходаковский спутал АТЦ с ССО (Силами Специальных операций), как это по аналогии существует в Российской Федерации.

Кор.: – Может, он не спутал, а просто не знал?

С.П.: – Может, спутал, может, ему так и хотелось.

Телефонный звонок и продолжаем дальше.

Хотел бы я, чтобы эта отдельная структура состояла из «Востока»? То есть, все те лица, которые подчиняются непосредственно Главе государства, которые должны пройти соответствующую подготовку, а самое главное, в ком он не должен сомневаться. После это пошел разговор, что «Восток» все-таки будет бригадой в составе Министерства обороны, но будет!
Если Александр Сергеевич начал говорить юридическими терминами, то я отвечу также юридическими терминами. С одной стороны –Разведуправление Министерства обороны ДНР, которое юридически до сих пор находится в штате Министерства обороны, никто его оттуда не выводил, и я выполнял приказ Главы государства. С другой стороны – настоящая ОПГ, потому что бригада «Восток» до сих пор не находится в штате Министерства обороны. Я знаю первую славянскую бригаду, знаю вторую, созданную на основе «Оплота», третью, созданную в Горловке, а бригаду «Восток», чтобы находилась в корпуса Народной милиции, я пока не знаю.

Кор.: – На каком основании они тогда ходят с оружием?

С.П.: – Александр Сергеевич сам же говорил: «А вот они у меня такие, осетины, они привыкли, что в мае и июне, когда не было тут еще полиции, они поддерживали тут порядок». На самом деле, они все это тут крышевали, но на этом еще остановимся дальше. А сейчас остановимся на Александре Сергеевиче, чем, собственно, он у нас тут отличился? Изначально, когда он уговаривал при первом штурме СБУ и ОГА штурмующих не штурмовать. Говорил: «Давайте разойдемся, Україна єдина» и так далее. Это могут подтвердить несколько человек, которые тут еще с тех времен находятся, которые принимали в этом участие. А далее в августе он дал интервью, где он говорил, что он за єдину Україну. Далее, он дал интервью, что нужно пропускать грузы в аэропорт, которые никто не контролирует, а там могут вести как продовольствие, так и боеприпасы. Это очень странные высказывания, если не сказать больше. Не понятно, на чью мельницу он льет воду такими выступлениями, и у меня такое ощущение, что с каждым его интервью на политические темы, он то ли в себе запутывается, то ли раскрывает свою истинную сущность.
Теперь возьмем Александра Сергеевича, как полководца. Им проведено всего лишь две операции – это 26 мая в аэропорту Донецка.

Кор.: – Это когда был расстрелян КАМАЗ с ранеными?

С.П.: – КАМАЗ был уже на отходе, а было полное отсутствие организации, начиная, в лучшем случае, от бестолковости и заканчивая, в худшем, до подставы и предательства русских добровольцев. Страшные жертвы. Ужасно, что там было… Ну, не буду об этом, это и так везде есть.

Кор.: – Матери погибших так и считают?!

С.П.: – Там во всем вина именно Ходаковского, больше некого винить. Он за это отвечал, он это организовывал и в итоге все это просрал.
И вторая величайшая операция, это 5 июня. «Попытка взятия КПП Мариновка», когда цель не была достигнута – это раз, потеряли людей – это два. И около 80 человек вышли на территорию России, тем самым, подставив Россию, показали, что Россия помогает, а на тот момент ничего такого так явно не было показано. Вот те две великие операции, после которых Александр Сергеевич от военного командования практически устранился и стал в основном политической фигурой, одновременно являясь в то время Министром госбезопасности ДНР. И как-то его движения на посту Министра Госбезопасности себя никак не проявили, он даже за несколько месяцев не удосужился сформировать МГБ, то есть, он одновременно и командир «Востока», и Министр госбезопасности. Но аппарат не формируется, ничего не делается, абсолютно ничего!

Кор.: – А как же Министерство?

С.П.: – Да какой там, даже здание под Министерство не было подготовлено. Абсолютно ничего не делалось, то есть, мы надуваем щеки, мы ходим, мы Министр госбезопасности, на самом деле, мы все министерство в одном лице.

Кор.: – И без штата?

СП.: – Да, абсолютно, ни одного человека у него не было. И когда в конце июля, начале августа встал вопрос: «Вы все-таки создаете МГБ или отодвигаете это?». В ответ мы обиженно написал рапорт «об отставке», получив очередную строку в свою биографию: «несколько месяцев был Министром госбезопасности в Донецкой Народной Республике».

О самом батальоне «Восток»

У них 2 000 личного состава. Они пережили в июле, когда от них откололась и ушла часть лс, когда увидела, что люди приходят для того чтобы воевать, а не заниматься отжимом и крышеванием.
Допустим, где все это время героически воевал батальон «Восток»? Сразу говорю, я не противопоставляю ни Оплот, ни славянцев, ни Кальмиус, потому что сразу после выхода сюда, честь им и хвала, Оплот принимал участие во всех боевых операциях, это и Степановка, и Мариновка, и Дибровка, и Шахтерск, и Иловайск. Кальмиус тоже во всех этих операциях принимал участие. Захарченко при Кожевне даже был ранен. А к Востоку у меня интересное отношение в этом плане, такое ощущение, что Восток видит своей задачей только оборонять рынки на территории города Донецка.

Кор.: – Возвращение 90-х?

С.П.: – Да, возвращение 90-х. И именно города Донецка. Потому что, когда нужно было куда-то выдвигаться, имея в подчинении 1 000 человек (в том же августе), им Игорь Иванович Стрелков ставил задачу, а они «не=не, мы не пойдем, мы не хотим идти туда воевать».

Кор.: – Получается, что так можно было ответить Министру обороны?

С.П.: – Получается что так. Была единственная ситуация, когда я шел на Степановку, перед крушением Боинга, мне позвонил Ходаковский, почему-то не Игорь Ивановичу, а мне, и сказал: «Если вам нужно, можете взять у меня 3-4 танка». И я взял, потому что мне это было нужно.
Вторая ситуация, конечно, низко голову склоняю, это когда 20 человек из Востока обороняли Саур-Могилу. Это, действительно, Люди с большой буквы, которые даже несколько раз вызывали огонь артиллерии на себя, когда танки были на склонах. Но опять в августе было принято решение, что Саур-Могилу они оставляют, так как они устали, не те люди, которые там погибали, а командование «Востока» устало и приказало оставить Саур-Могилу.

Кор.: – Самостоятельно?

С.П.: – Да, так решил товарищ Ходаковский. Теперь берем, где еще кроме Саур-Могилы, воевал Восток, по пунктам:
Карловка – оставили;
Пески – оставили;
Авдеевка – оставили.
Вот эта жопа, извините, в настоящий момент мы будем говорить своими словами, – это последствия героической деятельности Востока.

Кор.: – А Ясиноватая?

С.П.: – Ясиноватую они не оставили, потому что с ними был мой отряд спецназа.

Кор.: – То есть Ваш отряд не дал оставить?

С.П.: – Нет, не так. Я разделил командование Востока и самих людей, которые там находятся. Вот почему очень большое количество ушло к Бесу в Горловку, потому что люди пришли сюда воевать, а их заставляли заниматься крышеванием. Поэтому они и ушли.

Кор.: – То есть, это правда, когда ребята добровольцы, возвращаясь в Россию, говорили: «мы ехали туда воевать, а там другое».

С.П.: – Поэтому я и говорю, что когда подняли вопрос об осетинах, пытались туда внести националистическую ноту – это неправда, я ко всем нациям отношусь одинаково, я сужу о человеке по его действиям, а не по его национальности. Зато мне интересно, чтобы сказали земляки товарища Заура, если бы узнали, что он на фронт практически не выезжал, что он занимается крышеванием публичных домов.

Кор.: – Здесь, в Донецке?

С.П.: – Да, здесь, в Донецке. Подпольные публичные дома, как и везде. Так же, когда открылось заведение «Дом синоптиков», товарищ Заур приехал и сказал: «Я теперь ваша крыша». Вот так себя здесь ведет их земляк, и этому есть все подтверждения. Можно сейчас набрать номер и вызвать любую девочку, и она подтвердит, что ее заведение крышует товарищ Заур.

Кор.: – И его никто не может остановить?

С.П.: – А кто-то пытается? И субботники, знаете, как в 90-х было для своих, этот товарищ Заур устраивает. И как-то до меня не доходили его подвиги с фронта, а вот эти доходили.
А еще у нас есть станция Ясиноватая, там держит оборону «Восток» и с каждого вагона, который проходит через станцию, они собирают по 50 долларов, хотя люди уже всё официально оплатили, а они не пропускают, пока не будет по 50 долларов. Этим занимается непосредственно командование. Самая верхушка «Востока». И тут тоже надо вводить порядок. Если у моего управления в ближайшее время будут новые полномочия, то я с этим тоже наведу порядок, кто не успеет убежать, извините. И я уверен, что если сейчас попытаются эту бригаду передвинуть к фронту, то они откажутся, уже были подобные ситуации.

Кор.: – Я не понимаю, как военный человек может отказаться от выполнения приказа?

С.П.: – Одни исходят из приказов, а другие из своих желаний. Вот они исходят из своих желаний: «может, пойдем, а может, не пойдем». И я повторяю, что за пределами города Донецк, кроме тех 20 человек, молодцы, герои. Я преклоняюсь перед ними, остальных я не припомню.

Кор.: – Тогда что они делают?

С.П.: – Крышуют.

Кор.: – Зачем тогда Министерству такое подразделение?

С.П.: – Тут уже начинаются политические игры. Они же в мае были организованы, жили тут шикарно, раздербанили автосалоны, а тут, хлоп, и какой-то Стрелков появляется. И как-то не дают, запрещают, еще и говорят: идите на Степановку, Дмитровку. А зачем им это? Они не понимают, зачем им все это нужно, им и тут в Донецке хорошо, зачем им нужно куда-то ехать, чем-то рисковать?
Мне не хотелось, чтобы такое происходило в городе, но если кто-то думает, что хотя бы один мой человек разоружится, что хотя бы одного моего человека можно положить мордой вниз, как того Заура, и разоружить – они глубоко ошибаются. Этого не будет никогда!
Я смею надеяться, что для армейских подразделений представляю больший авторитет, чем Ходаковский, Заур, Сан Саныч… И если кто-то попытается развязать какую-то войну на территории города Донецка, ну, что ж, если успеют добежать до Российской границы… Хотя у меня такое ощущение, что после их высказывания о единой Украине и доставке гуманитарного груза противнику в аэропорт, они побегут в обратную сторону, в сторону Киева. Милости просим!
Я не ищу войны со своими, я выполняю свою работу! И смею надеяться – выполняю её качественно и честно. И я никому не позволю втаптывать моих людей в грязь! Мои люди, несмотря на то, что не обеспечиваются уже два месяца ни продовольствием,ни топливом, каждую ночь мои люди воюют. Каждый день дают минимум 30 целей для артиллерии Министерства обороны. Я уже второй месяц кормлю людей за свой счёт, в прямом смысле слова. Агентура работает каждый день, Спецназ работает. Могу зачитать сводки за последние дни.

Сергей Николаевич, нервно курит и быстро подходит к огромному столу с картами и документами, берёт одну из сводок и зачитывает: «Вот, 26 ноября, Новобахмутовка. Уничтожено 3 бензовоза, 43 вкопанных цистерн, ГСМ около 150-ти тонн, 960 реактивных снарядов, 24 пакета для Градов».

С.П.: – У меня люди работают, не получая зарплаты два месяца. И я за свои деньги закупаю продовольствие.

Кор.: – Около тысячи человек кормите и одеваете за свой счёт?!

С.П.: – Да, пока тяну… (горько усмехается). Это порядка 250-300 тысяч долларов в месяц. Ничего, нормально. У меня люди одеты в единую форму, Спецназ весь одет в зимнюю форму, вплоть до термобелья. У нас есть беспилотники.

Кор.: – Что и беспилотники тоже за Ваш счёт приобретались?!

С.П.: – Да, за свой счёт. Первые беспилотники у меня появились в конце июля.

Кор.: – Какой стержень Вас держит, что Вы не оставляете свою службу и продолжаете нести свой долг вопреки всему?

С.П.: – Первое, я здесь родился и вырос, у меня здесь могилы родителей и предков. И мне не безразлично, что происходит на моей земле. Второе, я мог бы, конечно, плюнуть и уйти. Хотя едва ли есть такие недалёкие люди, которые считают, что государство может обойтись без разведки…

Кор.: – Назовите мне хоть одно государство, где нет разведки?

С.П.: – Нет, конечно, ни одного такого, но у нас есть люди, которые считают, что единственная республика – может без разведки обойтись.
И я несу ответственность за людей, которые мне доверились. Я им что, должен сказать: так, расходитесь и идите там в какие-то пехотные подразделения? Как?! Я не могу так. А как быть с той работой, которую я налаживал, как быть с сетью агентуры? Либо кто-то хочет это получить в свои руки? Я семь месяцев формировал агентурный аппарат, а теперь передам вам? Это же мерзко! Я просто хочу заниматься работой, которую люблю и которую умею делать хорошо.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Капитан ФК «Черноморец» отказался надевать майку «Слава украинской армии»
8 декабря 2014
e6a2a9f5586d.jpg

Отказался выйти на поле в футболке с надписью «Слава украинской армии» Алексей Гай, капитан одесского ФК «Черноморец». Причем не стал участвовать в акции он один из всей команды.

«Я не понял акцию. Футбол вне политики», - сказал Гай в эфире телеканала «Футбол-1».

Матч между местным «Черноморцем» и львовскими «Карпатами» состоялся 7 декабря в Одессе. Львовяне предложили соперникам поучаствовать в акции и поддержать украинских военных, надев перед матчем футболки с надписью «Слава Украинской Армии». Игра завершилась со счетом 0:0.

Перед матчем «Карпаты» - донецкий «Шахтер» на поле был развернут баннер в поддержку солдат, находящихся в Донбассе. Игроки Донецка отказались выйти на поле в майках, прославляющих украинскую армию. «В нашем доме идет война, гибнут ни в чем не повинные люди, рушится инфраструктура края. Для каждого жителя Донбасса это личная боль», - объяснили свое решение футболисты.

Напомним, ранее УЕФА запретила крымским футбольным клубам выступать в чемпионате России. Футбол все больше становится похож не на массовый вид спорта, а на механизм политической пропаганды.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

Loading...
Sign in to follow this  

×
×
  • Create New...