Jump to content
Форум - Замок
Rivaldo

Рива снова стал писать

Recommended Posts

Я убийца. Я палач

Мама, мама, ты не плачь.

Не горюй, отец, ты тоже

Да, фамилии конец,

Ваш ребёнок от природы

Пустоцвет и сорванец.

 

Сорван был třetího září

И Всевышним выгнан в свет

Для чего же, для чего же?

Ах! Фамилии конец.

 

Без конца не быть началу

Знает это честный вор.

Папа Римский выносил мне

Свой суровый приговор.

 

Он наместником у Бога

Служит людям на Земле,

Мне во гроб одна дорога -

Нет мне счастия вотще.

 

Я пройду свой путь кометой,

Озаряя небосвод.

Упаду огнём одетый,

Испивая вешних вод.

 

Завещаю вам любить,

Строить, сеять и растить,

Совершать поступки сердцем,

Головою говорить.

Обижать не смейте тоже,

Научитесь и прощать,

Ну а я со svého lože

Буду в людях воскресать.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ривалдо, можно сказать несколько слов?.. У вас великолепная проза, идущая от сердца, я всегда читаю ваши замечательные рассказы. Не бросайте прозу... пожалуйста.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да не брошу. Спасибо на добром слове. А чего на "вы" собственно?)))

 

А стихи - это просто состояние такое. Изначально мне самому больше проза по душе. В стихи просто быстрее вылить настроение, депрессию, усталость.

Share this post


Link to post
Share on other sites

На "вы" - потому что в первый раз вошел, неловко как-то было. Но на "ты" мне нравится гораздо больше))

Меня на самом деле очень цепляет твоя проза, Ривалдо, написано прекрасно (это абсолютно объективно), особенно рассказы неоптимистические... Здесь - жизнь, как она есть, и боль самая настоящая, тем более что она скрыта за нарочитым спокойствием изложения и сухостью стиля. В этом случае такая сухость и некоторая скупость еще сильнее воздействует, и авторский взгляд просматривается как подводное течение. Рассказы-айсберги... Именно то, что я больше всего ценю в литературе....

Share this post


Link to post
Share on other sites

Моя физиономия расплылась от удовольствия)) Приятно, когда твоё детище нравится кому-то. Спасибо.

Share this post


Link to post
Share on other sites

По дороге.

Будильник не зазвенел, он проревел как пожарная сирена, но Виталик нехотя оторвал голову от подушки и дал пощёчину обидчику. Будильник прокатился по тумбочке, упал и застучал по паркету.

Да чтоб тебя... - вырвалось у Виталика.

Он потянулся, не вставая с кроватии. Посмотрел за окно. Темно. Свесил ноги вниз. Нашарил изношеные тапочки. Проследовал на кухню. По дороге заметил распластаный на 2 части будильник.

Замечательно, - мстительно улыбнулся хозяин квартиры.

Кофе, бутерброд, душ – всё на алгоритмах.

Запищали электронные часы – 19:00. После ночной смены выходить снова в ночную – немыслимая каторга. А что делать? Раньше думали, что красота требует жертв. Неверно. Учёба. Она требует жертв. Хочешь учиться в университете, снимать неплохую квартирку – работай. Никто ничего не даст тебе даром. Это Виталик усвоил давно.

На улице прохладно. Осень матереет с каждым днём. Изо рта вырывается облачко пара. Шаги гулко отдаются по плитам. В этом городе всегда пустынно – утро ли, день, вечер – всегда. За восемь месяцев дорогу до склада изучил досконально: из дома в городской парк, его пройти насквозь, перейти дорогу, миновать главную площадь города и ворваться в одну из многочисленных улочек. В городе нет асфальта. Это поначалу пугало Виталика. Потом привык к каменным плитам, с которых совершенно невозможно стереть следы крови и испражнений.

Площадь осталась позади. Сон слетел ещё в парке. Виталик выбрал одну из улочек и ускорил шаг. Тело отдалось болью. Оно так и не привыкло к тяжёлой работе грузчика. Каждый день был настоящим вызовом – проверкой на прочность. Ему некуда было бежать, иначе давно бы всё это бросил.

Впереди замаячили неясные тени. По крайней мере шесть. Одна тень значительно короче других – ребёнок. Виталик приблизился к углу дома, из-за которого торчали как колья тени. В подворотне, чуть вдали от фонаря, стояли люди. Четверо молодых парней, они были ужасно пьяны, и бомжеватого вида мужик. Рядом с ним, уцепившись за протёртую штанину, стоял мальчишка лет шести. Он был рыжим, как и его отец. Эти двое имели самый несчастный вид, какой только можно было себе представить. Чумазые, с засаленными волосами, в изношеной одежде. Лицо мужика в полумраке отливало мертвецкой бледностью с тем характерным оттенком, который выдаёт пристрастие к алкоголю.

Парни не говорили, они почти кричали, всё повышая голос. Один из них толкнул Рыжего в грудь. Тот пошатнулся, но удержался на ногах. Через минуту раздался громкий в тишине пустынного города шлепок. Всё тот же парень, видимо, вожак ударил Рыжего по лицу. Голова его как-то смешно и страшно запрокинулась и он начал падать навзничь. Потом на него посыпался град ударов. Били ногами. Он не пробовал защищаться, только тихо стонал. Мальчишка всё так же держался за штанину, но не плакал. Порой перепадало и ему.

Через какое-то время Рыжий затих и бить его стало неинтересно. Вожак плюнул в его сторону, что-то процедил сквозь зубы и пошёл прочь. Другие трое - за ним.

Очень долго Рыжий не шевелился, а потом начал приходить в себя. Он не мог говорить, лицо было разбито, а только мычал и отхаркивался кровью. Сын помог ему подняться и, наконец, скрылись и эти двое.

За всё время происшествия Виталик не подал голоса и находился в укрытии. Уходя, мальчишка повернулся и уставился в упор на Виталика. Детское личико не было злым или расстроеным, оно не глядело на него осуждающе. В лице мальчишки, однако, было что-то такое, что заставило Виталика сорваться с места и побежать. Он бежал по улице и слёзы застилали глаза. В дверях склада он налетел на сторожа Игнатьича. Сухонького и озлобленного на жизнь старичка.

Опаздываешь, ой опаздываешь. Третий раз за месяц.

- Игнатьич, милый, дорогой, да я...да там...в подворотне...

И Виталик захлёбываясь рассказал всю эту историю старику, ища сочувствия, совета.

Понимаешь, Игнатьич, - говорил он пять минут спустя, - в этом мальчишке было всё вселенское несчастье – нищета, голод, разврат, пьянство, убийства. Он смотрел на меня такими глазами...такими глазами. У меня душа в камень превратилась, окутанный льдом. Разве возможно такое на свете? Отчего так происходит? Отчего одни счастливы, а другие несчастны?

Понимать надо, - резко оборвал его Игнатьич, - он так всю жизнь свою короткую жил и сколько ему на роду написано – так и проживёт. Не в первой отца его, видать, колотили. Значит, за дело.

Да как же... - так и задохнулся от возмущения Виталик, но сторож уже скрылся в недрах склада.

Виталика удивила эта злость, эта обыденность в тоне Игнатьича. Он не понимал, как можно быть таким чёрствым. Он сам был добродетелен. И остался в укрытии...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Посвящается моим однокурсницам Ане и Насте. Их помощь была бесценна.

А так же милой Л.Н.К.

 

Экзамен

 

История, которую я вам расскажу, произошла в сессионную пору, когда все студенты испытывают колоссальный стресс, мучаются от бессонницы (реже от угрызений совести), подвергаются умственным нагрузкам. Итак, это было начало июня...

 

Экзамен по этому предмету занимал Ингвара мало, вернее, он не боялся на нём провалиться, как на некоторых других. Он мало к нему готовился - всё больше предавался праздным размышлениям. Предмет ему был интересен, интересен был и преподаватель - завкафедрой - милая, мудрая и интересная женщина. Но наступил день экзамена.

Проспав два лишних часа, Ингвар подскочил в девятом часу от мысли, что недурно бы и повторить материал. Кофе в комнате не обнаружился. Сонливость не удавалось сбить и он то и дело клевал носом, перелистывая лекции о расколе русской церкви, о реформах Петра, о "Демоне" Лермонтова. Совсем скоро Ингвар обнаружил, что не успевает до экзамена перечитать все лекции. Но настоящим ужасом обернулось для него осознание того, что некоторые тексты не были им прочитаны к сроку.

На улице было жарко, что характерно в наших широтах для этого времени года. Но Ингвара знобило. И не от того, что шёл он в одной лишь рубашке. Страх сжимал его сердце.

"Как, как я допустил до такого? Почему это случается теперь? Это позор, позор. Во мне разочаруются преподаватели", - такими были мысли Ингвара в тот момент, когда он, преодолев подъём, увидел перед собой жёлтое здание, какого-то далёкого века. Это и был университет. Вернее отделение русской филологии.

Судорожно поднялся Ингвар по ступенькам и тут только, перед дверью кабинета, понял, что, наверное, опоздал на экзамен. Надо было что-то делать и он решительно вошёл в кабинет. Без стука. Извинился. Получил бумагу т остановился перед преподавательским столом в ожидании вопроса:

- "Воскресение" - полный разрыв Толстого с православной традицией и, одновременно, текст, основанный на Евангелии.

Ингвар с каменным выражением лица несколько секунд смотрел на преподавателя, желая, чтоб последовал вопрос "А не дать ли вам другой вопрос, милый Ингвар?". Ничего такого не случилось и несчастный студент сел на своё место. Эти два часа были, наверное, самыми ужасными в его жизни. Впервые за два года учёбы он практически ничего не знал по вопросу. Сперва понятная реакция - что делать, как быть. Просить другой вопрос. Нет. Это испытание, которое нужно достойно пройти.

Ингвар твёрдо записал вопрос сверху чистого листа. Недаром говорят: "Плохо, когда не знаешь, да ещё и забыл".Он познал эту истину сполна.

Один за одним однокурсники покидали аудиторию с сияющими лицами. Лист Ингвара по-прежнему белел. В полном отчаянии он обратился к соседкам - Н. и А. Обе сочувствующе улыбнулись и...помогли Ингвару. А. взяла посторонний листок и написала размашистым почерком целых два абзаца по "Воскресению". А Н. долго ещё выдавала полезную информацию по предложению. Вспомнил Ингвар и то, что слышал про этот роман на других курсах. В итоге лист был почти заполнен.

Подходила очередь Ингвара. В душе он взывала к Богу. Он, этот молодой человек, "верящий иногда", по-своим же собственным словам, вдруг начал горячо обращаться к Богу. Раза три он почти вслух повторил: "Господи, помоги".

Следом за Н. пошёл деревянной походкой на экзекуцию к преподавателю и Ингвар. Он начал так:

- Всё смешалось в доме Облонских. А точнее - в мой голове. Впрочем, я попробую...

И он говорил, говорил, очень горячо и, веря самому себе. А когда остановился, то уловил внимательный взгляд преподавателя. Он весь похолодел. Но тут зазвонил телефон и, преподаватель, извинившись, обратилась к разговорю. Через минуту-другую она уже листала реферат Ингвара, выполненный в течении семестра на одну из заданных тем. Реферат был похвален. Зачёт получен.

С тяжёлым бьющимся, как отбойник, камнем в груди, Ингвар вырвался на улицу. Он добежал до ближайшей скамейки и рухнул на неё. Достал из сумки реферат и, рыдая, перечитал его.

Каждое слово, каждый абзац заставляли его содрогаться всё сильнее. А когда он прочитал финальную фразу "Русское Православие - синтез двух культур - Востока и Запада, вылившийся во что-то третье - своё, неповторимое", то встал со скамейки и, обратившись к какому-то прохожему произнёс:

- Люди всё изворачиваются, всё лгут, а Бог, он же там наверху. Он всё видит. Всё. Никогда никому не врите. Слышите, НИКОГДА.

Прохожий шарахнулся от молодого человека, взор которого горел огнём, а на щеках блистали слёзы. Он, даже, побежал, а сзади, подобно грому, неслось:

- ОН ВСЁ ВИДИТ. НИКОГДА, СЛЫШИТЕ?! НИКОГДА....

Share this post


Link to post
Share on other sites

Рива, молодец, талантище! Аплодирую. Вот только так и можно создать настоящую вещь - будь ты сейчас студентом или уже сложившимся писателем. Настолько прочувствовать образ, что слиться с ним. Понять - когда чужие слова, но выстраданные тобой, настолько делаются понятны, - до слез, что подобное состояние вряд ли поймет человек, не связаный с искусством... Со стороны - именно так, как ты пишешь, - непременно будут недоуменные (в лучшем случае) взгляды, или же бегство... Но чувствовать окружающий мир оголенными нервами - проклятие и одновременно благословение человека, связанного с искусством....

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо, dani

 

Дело в том, что я действительно прошёл через всё, что там написано. Сегодня. Нет, я не рыдал, конечно. Хотя, очень хотелось. И было стыдно. Очень стыдно. Поэтому описать свои чувства, чуть повернув факты, мне было несложно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Знаешь, Рива, писать про себя (как, наверное, думают многие) не так уж и сложно. Но на самом деле, сложнее всего описать те переживания, ту горечь, и тот стыд, который сам испытал, описать и посмотреть на себя. В общем-то, мне кажется, многие студенты прошли через подобное, но не многие так это пережили. И написано потрясающе.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А мне наоборот всегда про себя писать сложнее. Хотя, стоит только изменить немного имя(как в этом рассказе) и уже - легко.

 

Спасибо за комплимент.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Знаешь, Рива, все писатели в конечном счете пишут про себя... И это нормально.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну это как и поэты))

 

Вот только вчера разбирал "Мне осталась одна забава" Есенина. Очень много он там про себя))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Когда меня просили рассказать (написать) о себе, я всегда говорил: в моих книгах всё уже есть, и добавить мне нечего=)) И если рассказывать - то опять же в форме рассказа, стихотворения, миниатюры... По-другому не получается. Конечно, при этом неизбежна символика, но так легче, дневники с душевным харакири меня не привлекали никогда...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Наверное, каждый, кто пишет, всегда - про себя. Во всяком случае, если бы этого не было, то я бы точно не смог написать ни строчки..

Share this post


Link to post
Share on other sites

Часто так же пишу не о себе, а о том, как в самом себе обдумываю разные события, явления, вещи.

 

Как-то так.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Есть еще вариант: задать для героев ситуацию, а потом смотреть со строоны, как они будут выпутываться. Остается только записывать за ними) Тоже неплохо. А живые герои никогда не действуют по указке автора. Помнишь, как Пушкин писал: "А Татьяна-то моя что отмочила?! - Замуж вышла!"

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, да. Только вчера повторял вопрос по Толстому и наткнулся на фразу из лекции: "В отличие от своего героя Левина("АК") Толстой так и не нашёл ответа на религиозный вопрос, мучавший его".

 

Забавно, герой нашёл, а автор - нет))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я буду плакать по Отчизне

В степных лугах уснувших трав,

Отчизна будет плакать по мальчишке,

Предавшем родину лесных дубрав.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Боритесь за любовь, друзья

 

Тайна покрытая мраком - эта драка

Но я, как бывалый вояка,

Вам расскажу всё без утайки,

Перечтём мы и пули и гайки.

 

История сия прекрасна

И учит одному:

Любви горячка сверхопасна

Рискуешь быть убит в саду.

 

Есть город небольшой в России

Там одноклассники следят за каждым женихом.

И если вы поощренья не спросили,

То не бывать вам вместе с вашим женихом.

 

Герой наш был горяч и безрассуден,

Не мог оставить это дело так.

Он вызвал на дуэль

Пятнадцать школьных забияк.

 

Они сошлись и бились долго,

Не пощадив сердца людей,

Которые смотрели строго,

На этих полоумных дикарей.

 

Наряд милиции пришёл нескоро

Усеян был зубами двор.

Мальшика злобно и сурово

Стирал с ножа узор.

 

Он честь свою не посрамил

И сердце юной Леры

Навек в объятья получил

Для счастия и веры.

 

Чем хорошаа история сия?

Ответить просто, братцы,

Коль любят нежные сердца -

Не грех и за любовь подраться!

 

Стих написан на случай. На вот этот - http://www.polit.ru/news/2008/06/05/draka.html

Share this post


Link to post
Share on other sites

35 минут

 

Вагон поезда №34. Москва-Таллинн

 

Улыбка, адресованная вам, всегда цепляет сильнее, чем любое слово. Абсурд? Позвольте украсть у вас всего пару минут и я докажу свою правоту.

Всем нам в определённый период жизни требуется некий эмоциональный всплеск, разрядка. Вот представьте, что вас допекли на работе сволочные коллеги, допекли своими проблемами домочадцы, а дворовые собаки облаяли дружным хором и вообще чуть не покусали. Скажите себе "Стоп!". Вот в такой момент и нужно всё бросить и убежать куда-нибудь подальше, где вас никто не знает.

Я убежал в Москву. Убежал от постоянных глупых подколов друзей, наставлений матери и ворчания отца. Я убежал из деревни в Москву. А если перестать себя обманывать и сказать прямо, то я пытался убежать от самого себя. Думал, что в городе, населённом не людьми, а какой-то ордой леммингов, несущихся неведомо куда, мне будет проще. Отступит одиночество души и постучится в сердце настоящее бойкое чувство, захлёстывающее людей, обычно, по весне.

Я выходил на перрон Ленинградского вокзала в двадцатых числах августа. Как особняк начинается с прихожей, большой город всегда начинается с тамбура подходящего поезда. И пока он, город, кажется маленьким скученным вокруг вокзала. Это уже потом ощущаешь его размах, когда ловко, но вместе с тем застенчиво, по-деревенски, запрыгивая на ленту эскалатора, подчиняешься неведомой силе, выталкивающей тебя в пёструю толпу.

Москва мне не понравилась решительно. А вот метро - другое дело. И хотя всем этим серолицым миллионам людей нет дела до тебя и твоих проблем, в тряском вагончике под мерцающим светом изработвашихся ламп становится весело и уютно. Как среди своих. Правда, они не знаю, что свои. Но я-то знаю.

На третий день скитаний по Москве я чётко осознал вдруг - нужно срочно за пределы этого людского массива. Захотелось проехаться в электричке.

Но куда ехать? Стою у касс пригородных поездов Горьковского направления. Выбираю. Передо мной мать со взрослым сыном лет тридцати берёт билеты в "Железку". Протянув тридцать шесть рублей в то же окошко, спешу за новыми "знакомыми".

Мать очень суетится. Серёжа её, сын, очень беспечен - несёт спортивную сумку, болтает по телефону и успевает подмигивать хорошеньким девушкам. Сажусь в вагон. Через проход от меня серёжина мать, с виду женщина робкая и добрая, бесцеремонно усаживается на сиденье.

- Женщина, здесь занято. Сейчас девушка придёт.

- Придёт и сядет напротив, - указывает она на сиденье с моей стороны вагона. Напротив меня.

Мягкий толчок. Поезд тронулся. А где же обещанная девушка? Ах, вот она...Лет тридцати пяти. Среднего роста. Стройненькая, но через полупрозрачную кофточку можно разглядеть не животик, нет, а слегка уловимые складочки и милые валики по бокам, которые так радуют мужчин.

С обеих сторон её зажимают бабы, которых принято у нас называть базарными. Они судачат о том, как много нынче в Москве "доноров". Мотоциклистов то есть.

- Гоняют дурни, бьются и на органы, - подвела черту под разговором та, что сидела у окна.

Наступает тишина. Проходит минут десять. И тут только я начинаю пристальнее рассматривать опоздавшую. Очень милое открытое лицо, но вместе с тем и удивительно тонкие линии, присущие особам голубых кровей.

Она, кажется, замечает мой пристальный взгляд и...улыбается. О! как много бы я сейчас отдал за то, чтобы снова удостоиться этой улыбки. Впрочем, именно сейчас, ворочаясь в кресле общего вагона, возвращаясь домой, я и имею-то немного: две палки копчёной колбасы, мешок шоколадных конфет, бутылка водки и набор книг из Третьяковки. Отдал бы всё это без сожаления. Лишь бы снова туда...в эту электричку.

Кажется, что улыбаются и её глаза - мягкие тёмные и необычайно живые. Невольно улыбаюсь и сам. Не знаю какая у меня выходит гримаса, но ей, похоже, тоже приятно.

Каштановые волосы с красными перьями аккуратно убраны за нежные ушки. В этих дивных раковинках наушники. Что за музыка там сейчас звучит? А что если улыбается она вовсе не мне, а той неведомой музыке?! Эта догадка холодит сердце. Потому что хочется, непременно, чтобы такая улыбка была адресована мне. Нерешительно опускаюсь взглядом к её ступням. Витиеватые золочёные сандалии замерли на грязном полу без движения. Ура! Значит - мне.

У неё чуть плотные ноги и широкий таз. Фигурка что надо. Но манит почему-то одна лишь улыбка.

Постепенно мы начинаем слишком часто встречаться взглядами. Это смущает обоих. Стараемся глядеть на соседей по вагону, на пыльное стекло, на изорванные сиденья, но всё равно пересекаемся и тогда снова и снова проскальзывает эта улыбка, что сама по себе слаще самого нежного поцелуя. Почему-то весь мир теперь для меня в одной этой улыбке. И уже как преданный пёс смотрю ей в глаза в надежде получить награду.

Иногда я смотрю поверх её головы, но так, чтобы не выпускать из поля зрения глаза и губы, улыбающиеся в едином порыве.

Мне кажется или становится жарко. А может это я краснею? Чёрт с ним. Лишь бы ещё разочек увидеть как вокруг рта прорезаются хитрые складочки. Жар из груди перетекает в голову. Мысли путаются, а перед глазами лишь её молодое смеющееся лицо.

За окном пролетают станции, а Железки всё нет. И хочется, чтобы не было вовсе. Потому что тогда выходить. А как же...из вагона...без неё?

Но Железка есть. И появляется она неожиданно, как хищник из засады. Я ещё не успеваю почувствовать сожаление как она поднимается. Легко и призывно. Совпадение! Неужели так бывает в нашей жизни?

Но на перроне нас сразу же разделяет толпа. Она идёт чуть впереди в этом живом потоке. Очень хорошо видна её прямая спина. Готов поклясться - она улыбается.

Мне хочется нагнать её в толпе, взять за руку, притянуть к себе. Но она удаляется. И оборачивается всего один раз, чтобы удостовериться следую ли я за ней по этому надземному переходу. Конечно, следую. И ловлю эту улыбку. На этот раз последнюю. Через минуту она исчезает в здании вокзала. А когда я, вслед за ней, миную турникет, выплёскиваясь на площадь подмосковного городка, то не вижу уже её в море людей, машин, трамваев.

Я стою растеряно, меня толкают прохожие, мне сигналят гудки, и пытаюсь понять, чем это наше знакомство могло быть для неё - матери, жены, домохозяйки. А чем для меня - двадцатилетнего скитальца, родившегося не в своё время не в своей стране. Наверное, для нас обоих это что-то да значило. Что-то светлое живое щемящее.

Но таможенникам ведь этого всего не объяснишь. Значит придётся сейчас показывать колбасу, конфеты и водку. Но билетик с обозначением "Время следования поезда: 35 минут" я не покажу никому.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Рива, рада тебя снова видеть! :223:

 

Хороший, светлый рассказик, сразу юность вспомнилась))))))))))))))))))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо. На самом деле у меня на этот раз плохо получилось передать то, что хотел...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ладно тебе, Рива...

:36_1_11:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Не, правда. Я, перечитывая текст, не чувствую того, что чувствую обычно. Вот так))

Share this post


Link to post
Share on other sites

×
×
  • Create New...